Сюжет наталья боярская дочь. Наталья, боярская дочь

Солнце – небесное светило, почитавшееся славянами как источник жизни, тепла и света.

При изучении нового предмета НРК – Литературы Красноярского края мы увидели необычное изображения солнца, изображение солнца коренными народами Севера совершенно не напоминало привычный нам образ. На уроках окружающего мира, мы знакомились с изображением солнца в нашей русской культуре, и оба эти образа были противоположными. Мы заинтересовались – почему?

Актуальность нашего исследования заключается в том, чтобы раскрыть влияние национальности народа и его условий жизни на изображение предметов окружающего нас мира.

Целью – проследить изменения образа солнца от древних славян до современности. Поэтому объектом исследования является образ Солнца в творчестве разных народов, а предметом – его образ в славянской литературе и современной русской литературе.

I. Представления древних славян о солнце

На народные представления о Солнце оказывала свое влияние церковь. В древнерусской литературе, особенно в былинах с Солнце сравнивали князя: «Ой, ты князь, Владимир Красное Солнышко» или богатыря, а в песнях и причитаниях XIX в. «светлое» или «красное солнышко» - это родственник или просто любимый человек.

В фольклоре Солнце называют ясным и красным, светлым и святым, божьим и праведным, добрым и чистым. Во многих славянских традициях Солнцем клялись и упоминали его в проклятиях. Оно предстает в поверьях как разумное и совершенное существо, которое или само является божеством, или выполняет Божью волю. В народных представлениях Солнце - это лицо, око или слово Бога либо оконце, через которое Бог смотрит на землю. По украинским поверьям, Солнце- это колесо от той колесницы, на которой ездит по небу Илья-пророк, а по другой версии, Солнце поднимают на своих крыльях ангелы Божьи.

В славянских поверьях Солнце следит с неба за делами людей и вечером рассказывает о них Господу. В полдень и перед тем, как опуститься за горизонт, оно немного замедляет свой ход и отдыхает. На восходе в Пасху Солнце «играет» (переливается разными цветами), радуясь воскресению Христа, а на Ивана Купалу - купается в воде.

1. 1. Солнце в устном народном творчестве

Может быть, поэтому Солнце, часто упоминается в пословицах и поговорках. Не всякий вспомнит сказку или споет песню про Солнце, а пословицу когда-нибудь да и скажет и сам не заметит, что упомянул Солнце в разговоре. Многие пословицы появились в результате наблюдения над жизнью природы и людей, в результате интереса как солнце появляется на небосводе.

▪ Солнышко всходит, барских часов не спрашивает.

▪ Солнышко нас не дожидается.

▪ Запечет красно солнышко и на моем задворке.

▪ Придет солнышко и к нашим окошечкам.

▪ Не все ненастье, проглянет и красно солнышко.

▪ При солнышке тепло, при матери добро.

По народным представлениям, Солнце опускается на ночь под землю или в море. В связи с этим оно, как и луна, в некоторых случаях осмысляется как светило мертвых. В похоронных причитаниях девушка-лебедушка после смерти удаляется:

За горушки она за высокия,

За облачка она за ходячии.

К красну солнышку девица во беседушку,

К светлу месяцу она в приберегушку!

В русских песнях и загадках Солнце изображается в девичьем образе: «Красная девица в зеркало глядится», «Красная девушка в окошко глядит». В украинских колядках хозяин дома сравнивается с месяцем, его жена - с Солнцем, а звезды - с их детьми; также и в белорусской свадебной поэзии месяц - это мужичина, а Солнце - женщина. В песне из Тамбовской губернии девушка рассказывает о себе:

Мне матушка - красна Солнушка,

А батюшка - светел Месяц,

Братцы у меня - часты Звездушки,

А сестрицы - белы Зорюшки».

В русской свадебной песне: «Ясен месяц - жених, красное солнце - невеста». Русские загадки про Солнце:

▪ Красная девушка по небу ходит.

▪ Красная, девушка в окно глядит.

▪ Встану я рано, бело да румяно; умоюсь росой, распущу золотые косы.

▪ Как взойду на горы в венце золотом, да гляну светлыми очами, и человек и зверь обрадуются.

Обращаются славяне к образу солнца и в детском фольклоре. В потешках образ солнца упоминается в уменьшительно-ласкательном варианте. В закличках, исполняемых детьми, чтобы перестал идти дождь, упоминаются дети Солнца:

Солнышко, солнышко,

Выгляни в оконышко!

Солнышко, нарядись,

Красное, покажись!

Ждут тебя детки,

Ждут малолетки.

Солнышко-вёдрышко!

Взойди поскорей,

Освети, обогрей –

Телят да ягнят,

Ещё малых ребят.

Солнышко-колоколнышко,

Ты пораньше взойди,

Нас пораньше разбуди:

Нам в поля бежать,

Нам весну встречать!

1. 2. Художественное изображение солнца

В обрядах, фольклоре и народном искусстве СОЛНЦЕ символизировали как колесо, золото, костер, сокол, конь или олень, глаз человека и др. Множество солнечных знаков, которые, по-видимому, играли роль оберегов, обнаружено в восточнославянских археологических материалах Х-ХIII вв. , главным образом, в украшениях женского костюма. Это круг, крест в круге, колесо, розетка и др. Такие мотивы обычны в орнаментации народной одежды и тканей, в резьбе на различных частях крестьянских домов, мебели, орудий для прядения и ткачества – приложение 1.

Подобное представление сохранилось и в славянском фольклоре. В известные годовые праздники у славян зажигали колесо, которое, по свидетельству средневековых писателей, принималось за священное изображение солнца. «Русские поселяне, встречая во время масленицы весеннее солнце, возят сани, посредине которых утвержден столб, а на столбе одето вертящееся колесо», У болгар декабрь назывался «коложег», т. е. месяц возжжения солнечного колеса - время, когда нарождается Солнце. В Ишимском уезде говорили про отсталых людей: «Жили в лесу, молились колесу». В народных песнях пели: «Колесом-колесом сонычко в гору йде» - приложение 2.

На резных и раскрашенных воротах словацкой крестьянской усадьбы изображали восход и заход Солнца, показанного в виде круга – приложение 3. На одном столбе ворот вырезана Утренняя Заря в виде человекообразной фигуры с золотистой головой. Над ней сияние, а еще выше - утреннее Солнце, покатившееся по своей дороге-дуге. На другом конце дуги - заходящее Солнце, которого ждет внизу Вечерняя Заря, над ее головой переливается вечернее сияние. Там же, кроме того, изображен ряд потемневших солнц, сошедших с небесной дуги. Возможно, что это умершие солнца, о которых много раз говорится в славянском фольклоре – приложение 4.

Найти черты коренных народов Севера: долган, ненцев и эвенок, можно в образе Северного Солнца – приложение 5.

В современном искусстве, анимации художники тоже не обходят тему Солнца, изображая его таким, как им подсказывает их фантазия и понимание характера солнца – приложение 6 и 7.

Завораживают людей и фотографии солнца, люди снимают солнце в разных ракурсах, с особой любовью – приложение 8.

Особое место Солнце находит в детском творчестве. Дети начинают рисовать солнышко с самого малого возраста и совершенствуют свои умения на протяжении всего детства – приложение 9.

1. 3. Солнце - божество

Изучив эти данные мы пришли к выводу, что в жизни славян солнце было больше, чем образ, солнце было божеством. В древнеславянской мифологии Солнце предстает в образе двух богов: Даждьбог и Ярило.

Даждьбог - Бог лета и счастья, также известен как: Щедрый бог. Его символом является Солнечный диск, золотого цвета. Даждьбог располагается в золотом дворце на земле вечного лета. Сидя на троне из золота и пурпура, он не боится теней, холода или несчастья. Он -веселый бог и потеря трона не сильно его беспокоит, пока добро награждается и зло наказано. Наконец, он является покровителем двенадцати знаков зодиака. При ежедневном появлении, Даждьбог очень похож на красивого молодого князя с серебряной бородой и золотыми усами. По мере того, как день развивается, он постепенно старится, но каждое утро снова омолаживается. Даждьбог летает по небу в отделанной алмазами золотой колеснице, которую тянут дюжина белых лошадей с золотыми гривами, дышащими огнем.

Ярило – Бог плодородия, культ Ярилы сопровождался карнавальными играми, плясками.

Свет и сила Бог Ярило

Красное солнце наше

Нет тебя в мире краше!

Даруй Бог света, теплое лето.

А почему на масленицу угощали именно блинами? Этот обряд связан с огнем. Чтобы ускорить пробуждение Солнца, люди старались помочь ему повыше забраться на небо, для этого Ярилу –солнце задабривали блинами, по форме, напоминающей солнечный круг. Сопровождалось этот действие закличкой:

Красно солнышко,

В дорогу выезжай,

Зимний холод прогоняй!

Именно, поэтому наши предки испытывали если не ужас и страх перед Солнцем, то искреннее уважение к нему. До наших дней дошли предания и суеверия связанные с Солнцем.

Во Владимирской губернии при виде восходящего, а также и заходящего Солнца крестьяне снимали шапки и истово крестились «на солнышко». На него же и молились, находясь в поле, в лесах или лугах. К Солнцу или к восточной стороне, как правило, обращаются в заговорах:

Стану я на сырую землю,

Погляжу я на восточную сторонушку,

Как красное солнышко воссияло,

Припекает мхи-болоты, черные грязи.

Так бы припекала, присыхала обо мне.

1. 4. Суеверия, связанные с солнцем

Почитанием Солнца обусловлено множество правил и запретов: не становись к Солнцу спиной даже во время работы в поле, не справляй свою нужду так, чтобы это могло видеть Солнце, не плюй в его сторону, иначе воцарится тьма, не показывай на него пальцем, не то выколешь ему глаз. После захода Солнца не давали ничего из дома в долг, особенно огня, чтобы счастье и достаток не покинули семью, не выбрасывали мусор на улицу, не починали новую ковригу хлеба.

Пытались древние славяне объяснить, откуда появилось Солнце, так рождались мифы и легенды о Солнце. В легенде «Рождение солнца» солнце предстает в образе отрицательного и злого героя, но так люди пытались пояснить появление Солнечного диска на небе.

И вот появилось солнце и стало убивать людей и сжигать их дома. Хотя люди собрали камни и колья, солнце убивало их, а люди ничего не могли ему сделать.

II. Солнце в современной и классической литературе

В славянском фольклоре Солнце предстает как в женском, так и в мужском образе. В сказках оно живет там, где земля сходится с небом, имеет мать и сестру, похищает себе жену у людей; к Солнцу отправляется человек, чтобы узнать, почему оно восходит веселое, а вечером садится печальное и темное, этот сюжет использован П. П. Ершовым в стихотворной сказке «Конек - Горбунок».

В сказке А. С. Пушкина «Сказка о мертвой царевне и семи богатырях» королевич Елисей обращается к Солнцу за помощью:

К красну солнцу наконец

Обратился молодец.

«Свет наш солнышко! ты ходишь

Круглый год по небу, сводишь

Зиму с теплою весной,

Всех нас видишь под собой.

Аль откажешь мне в совете?. »

В русской народной сказке старик выдает своих дочерей за Солнце, Месяца и Ворона Вороновича; чтобы накормить старика блинами, когда он приходит в гости, Солнце печет их на самом себе.

Фольклорное творчество, и, прежде всего, сказки, всегда могут многое рассказать о народе, который их создал. Все сказки о солнце похожи друг на друга. В каждой народной сказке проявляются особенности ментальности народа, его мироощущения, понимания человека в мире, отношения к добру и злу. "Сказка ложь, да в ней намек", - лучшее тому доказательство из уст самого сказочника.

В сказке К. Д. Ушинского «Ветер и солнце» Солнце становится на защиту человеку, и показывает читателю, что лаской и добром можно добиться большего, чем угрозами.

– Видишь ли, – сказало тогда кроткое Солнце сердитому Ветру, – лаской и добротой можно сделать гораздо более, чем гневом.

В корякской народной сказке «Сохолылан»Солнце предстает перед нами не образе доброго, ласкового солнца, а трусливым, завистливым получеловеком, полубожеством, не захотевшим из-за красавицы обогревать земли, где находится тундра. Так коряки, пытаются объяснить условия и традиции своего жизненного уклада: вечную мерзлоту и полярную ночь.

Мы будем жить и здесь и немного в тундре. Пусть жители тундры немножко будут видеть меня. Но я буду ходить далеко от них. Пусть ворон помнит об этом.

Увидела дочь Севера, что нет близко солнца, что жители тундры мерзнут и недовольны вороном, а он бессилен вернуть солнце тундре. Посмеялась она над вороном и ушла к своему отцу Северу. А солнце с тех пор больше живет за морем и в тундру посылает только самые холодные лучи.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Образ Солнца используют в своих произведениях многие писатели и поэты всех времен и народов.

Плачет бедный воробей.

Выйди, Солнышко, скорей!

Нам без солнышка обидно.

В поле зернышка не видно!

К. И. Чуковский «Краденое солнце»

Ученики нашего класса попытались изобразить свое солнышко, чтобы показать какой у него характер. Солнышко получилось у всех разное, наверное, оно перенимает черты своего художника, который его изображает.

У подсолнуха забота –

Ни минуты без заботы,

Пока солнышко стоит:

Как радар за самолетом,

Он за солнышком глядит. (В. Мусатов)

Введение
1. Образ солнца и огня в музыке
2. Образ солнца и огня в живописи
3. Образ солнца в литературе
Заключение
Список использованных источников

Введение

Все мы знаем, что солнце – главное небесное светило, которое дает тепло, свет и жизнь. Во все времена его почитали. В его образе с древних пор представляли различных богов. Слишком много света и солнца не бывает ни в людских сердцах, ни в жизни, ни на полотнах.

Например, если мы обратимся к творчеству Винсента Ван Гога, то заметим, что цвет – это его большая страсть. Экспрессия, искрящийся, чистый солнечный свет, который заливает все вокруг и проникает в самую сущность окружающего мира, является для него целью жизни. Чтобы найти максимальный свет, художник даже переселялся на юг Франции. Это привело к нахождению самого солнечного образа в природе – подсолнуха. Этюды Ван Гога уже много десятилетий дарят удивительный свет почитателям его творчества. Автор называл эти произведения «симфонией синего и желтого» .

Еще хочется отметить картину В. Цыплакова «Мороз и солнце». Название картины повторяет начало стихотворения известного русского поэта А. С. Пушкина «Зимнее утро» . Да и само описание зимнего пейзажа в стихотворении прекрасно характеризует то, что на полотне запечатлел художник. На картине все просто: крестьянин на санях, в которые запряжена темная лошадь, едет в деревню. Возможно, он ездил за дровами в лес или был в городе, а может – в соседнем селе. Дорога на картине угадывается лишь по синеватым теням. Слева – деревенские дома, на заднем плане – просторы заснеженных полей. Хотя предметов на картине немного, но мы видим, что это зимний солнечный день. Снег искрится на солнце так, что глазам даже больно смотреть. Художник при помощи солнца передает здесь очень морозный день. Русская зимняя природа благодаря этому кажется величественной. Картина наполнена солнцем и светом. Но это лишь один из примеров.

Также очень часто в живописи используется образ огня. Огонь является одной из основных стихий, символом Бога и Духа, торжества жизни и света над смертью и мраком, всеобщего очищения. Огонь – это антипод воды. На картинах он присутствует в полной мере. Это поистине мистико-философский символ. Если обратиться к древнегреческим мифам, то мы видим, что огонь – первоисточник всего сущего, символ познания и движения. В нашем сознании этот образ также связан с адскими муками. Этот мир опустошения и страстей, порочной добродетели и добродетельного порока мы можем увидеть в картинах многих художников.

1. Образ солнца и огня в музыке

Композитор А. Скрябин являлся истинным и практически единственным крупным представителем символизма в музыке (проповедь соборности, мистериальности, синтеза искусств). Произведения А. Скрябина – это уникальный пример особой философской программности, что неизбежно приводило к оперированию казалось бы неестественным для музыки символическим языком. Многие его произведения посвящены воплощению торжества творческого духа, сопряженного с «ослепляющим» экстазом. Отсюда – неизбежность “света” в музыке – поначалу метафорического, а затем и реального. В наиболее полной, завершенной форме эта идея нашла воплощение в его симфонической поэме «Прометей» (“Поэма огня”), само название которого как бы подсказывает нам, что наряду с огнем мифического Прометея человечество ныне имеет столь же жизнетворную возможность приобщиться уже и к огню “Прометея”, первого в мире светомузыкального произведения.

Здесь для нас важно отметить, что при всей яркой индивидуальности творческого скрябинского замысла, наличествует очевидная перекличка его светоустремлений с общефилософскими позициями солнцепоклонничества, которыми была пронизана философия русского Серебряного века. Не углубляясь в подробный анализ, лишь напомним, что философские работы многих современников, а то и просто собеседников Скрябина – Е. Трубецкого, В.Иванова, Н.Бердяева заполнены провозглашениями культа Солнца в человеке, а творчество А. Белого и К. Бальмонта – подлинными гимнами Солнцу.

Для нас важно указать на то, что образы Солнца, света, огня вошли в музыку А. Скрябина еще с юности. Он воплотил солнцепоклонничество, точнее светоносность своими, специфическими музыкальными средствами, в отличие от поэтов, которые более ясно и очевидно могли декларировать это в слове. При этом, напомним особо, речь идет не только о партии света в «Прометее», а об особой светоносности, которой насыщена именно и прежде всего сама музыка Скрябина.

Мы уже неоднократно отмечали, что композиторы при воплощении в музыке образов визуального мира вынуждены активно использовать синестетическую способность межчувственного ассоциирования, которая, кстати, лежит в основе любых форм живописной изобразительности в музыке. Конкретно же о Скрябине нами был сделан вывод, что в преодоление устойчивого предрассудка о наличии у него уникального, ярко выраженного и будто бы даже врожденного “цветного слуха” следует говорить скорее о синестетической “светоносности” его музыки. А цвет появляется у него скорее как результат умозрительного разложения этого света в спектр, в радугу цветов, носителей определенного смысла в его системе чисто символических сопоставлений “тональность-цвет”.

Если для Скрябина и свет, и цвет функционировали как символы, то произведения других композиторов, стремящихся воплотить в звуках эти визуальные феномены, обычно относятся к программной музыке, связанной с отображением образов природы. Синестетическое их освоение активно началось во времена романтизма, достигнув вершин прежде всего в музыке Н. Римского- Корсакова, К. Дебюсси.

И возникает вопрос: какими средствами разные композиторы в разные времена добивались этой светоносности?

Чтобы ответить на него, напомним для начала, что световые явления по своему происхождению можно разделить на естественные, природные (солнце, луна, звезды, молния, радуга) и искусственные, рукотворные, подвластные человеку (прежде всего, огонь, живое пламя). Естественные световые явления чаще всего статичны и почти всегда неслышимы, а искусственные – обычно динамичны и с сопутствующими звучаниями.

Мы не станем подробно останавливаться на тех случаях, когда, положим, образ музыкального “рассвета”, создается косвенными, чисто звукоподражательными знаками – например, криками петуха, колокольным звоном к заутрене (“Рассвет на Москва-реке” у Мусоргского). Или когда имитируются взрывы и шорохи ракет в музыкальных “фейерверках” (например, у К. Дебюсси). Но все подобные косвенные знаки световых явлений обычно используются совместно с непосредственным синестетическим воплощением света.

И если последовать совету С. Танеева – попытаться составить словарь приемов отображения музыкой видимого мира, то для нас это прежде всего, конечно, соотнесенность оппозиции “свет-тьма” с аналогичным противостоянием “высокий-низкий регистр”, что bonkme очевидно подтверждается многочисленными “утрами”, “закатами”, “ноктюрнами” (яркий пример – тот же “Рассвет на Москва-реке”, где прояснение неба создается переходом звучащей материи в верхний, более светлый регистр). Высоко звучат и яркие звезды у Римского-Корсакова…

Схожая оппозиция “свет-тень” отвечает ладовому сопоставлению “мажор-минор” (сцена затмения солнца в опере “Князь Игорь” А. Бородина, где происходит резкий ладовый сдвиг из мажора в одноименный минор). В мажоре звучит “Утро” и у Э. Грига, и у С. Прокофьева, и у Н. Жиганова. В том же ладу – рассветы в финалах опер “Ночь перед рождеством” и “Снегурочка” Н. Римского-Корсакова. Интересно, что в мажоре представляется чаще всего и лунный свет, хотя, казалось бы, луна есть принадлежность тяготеющей к минору ночи (много примеров в операх того же Римского-Корсакова, и конечно, у самого “лунного” композитора Дебюсси – в таких его пьесах как “Лунный свет”, “Терраса, освещенная лунным светом”). Судя по всему, и здесь композиторов интересует именно воплощение света, теперь уже на фоне тьмы, а не возможность чисто умозрительного построения оппозиции “солнце-луна”, неактуальной в естественных условиях восприятия природы.

Любое световое явление имеет свой контур, форму, свои размеры. И при желании добиться синестетической достоверности композиторы программной музыки ищут и находят адекватные данным признакам звуковые средства. Это и изображение звезд “колкими”, “игольчатыми” звуками у Римского-Корсакова в “Золотом петушке” со сменой инструментовки, когда нужно представить мерцание звезд в “Ночи перед рождеством”. Или иной, полярный пример, – в пьесе “Дождь и радуга” Прокофьева подобно тому, как радуга охватывает весь небосклон, мелодия обнимает всю клавиатуру, опускаясь сверху вниз в расчете на общезначимые же пространственные ассоциации. Уже на этом примере, кстати, видно, что при звуковом воплощении статических визуальных явлений “опознание” синестетического “прототипа” возможно лишь при подсказке названия либо в контексте заданной программности музыкального произведения.

Естественней ситуация, если визуальный “прототип” относится к движущимся, и тогда включается механизм привычных моторно- двигательных, пространственно-слуховых ассоциаций, которые следовало бы назвать в отличие от “цветовых” и “световых” “пластическими” синестезиями. Так, в “Заклинаниях огня” у Р. Вагнера, в “Танце огня” у М. де Фальи наряду со средствами светоносности в формировании синестетического образа живого, трепещущего пламени участвуют и мелодические, метроритмические средства, отвечающие за рисунок, динамику. К примеру, у де Фальи длинные трели в начале рисуют образ дрожащего пламени, форшлаги в мелодии ассоциируются с извивами огня, а у Дебюсси в “Фейерверке” взлетающие вверх стремительные мелодии – это полет ракеты, высокие зависающие звуки – замерший на мгновение огонек в небе, низвергающиеся переливчатые ангемитонные пассажи – опадающие снопы огней.

На подобные сложные синестетические образы, как мы видим, “работают” все средства: мелодия, тембр, гармония, лад, фактура, регистр, динамика.

2. Образ солнца и огня в живописи

Предыстория живописи неотделима от предыстории огня. Так же как, собственно, предыстория многих других сфер современной культуры, хозяйства, быта. Ибо освоение людьми огня, по емкому и точному определению Энгельса, “гигантское, почти неизмеримое по своему значению открытие”. Глубина этой мысли все более четко проявляется по мере развития археологических, антропологических, этнографических историко-научных исследований. В XX веке крупнейшие историки науки подчеркивают новые конкретные детали этой огромной проблемы. Так, академик В.И. Вернадский, ставя освоение огня в ряд самых великих проявлений человеческого гения, полагал, что уже на этом начальном этапе рост человеческого разума шел по тем же основным законам, которые со временем привели и к научным открытиям Нового времени, и к взлету научной мысли в XX веке. Английский кристаллограф Дж. Бернал видел в первобытном огне основу химии, так же как в палеолитических каменных орудиях – основу физики и механики. Французский биохимик профессор Е. Каан, в свою очередь, связывает с систематическим использованием огня в первобытном обществе истоки биохимических знаний. Специальный анализ состава красок заставил исследователей говорить о настоящей химической технологии древних мастеров, имевших своего рода рецептуру для смешивания измельченных минеральных красителей в определенных пропорциях со связующими органическими веществами, например с животными жирами.

Впрочем, химический аспект тут – только одна сторона дела. В безбрежном море легенд и мифов, которые доносят до нас из первобытного прошлого человечества связанные с первоначальным освоением и добыванием огня мысли, ассоциации, образы, обычно вспоминается прежде всего титанический образ Прометея. Согласно античному мифу, Прометей и его брат Эпиметей наделяли созданных из земли и огня животных мехом, шерстью, подземными жилищами, средствами защиты и т. п. Эпиметей, закончив работу, обнаружил, что, раздав все дары животным, он ничего не оставил для человека, совершенно беззащитного. Спасая людей, Прометей похитил искру огня с Олимпа (по другому варианту – из подземной кузницы Гефеста) и в тлеющем тростнике принес людям. Вместе с огнем Прометей даровал людям память (мать муз), искусство счета, наблюдения за небесными светилами, строительство жилища, лечение болезней, приручение животных, технику ремесла. Древнему греку, очевидно, взаимосвязь между обладанием огнем и началами искусства и науки представлялась естественной.

Но если произведения первобытной живописи датируются, даже в самых ранних, простейших проявлениях, верхним палеолитом, то есть не древнее 30-40 тысяч лет, то следы длительного поддержания огня уводят нас далеко в глубины нижнего палеолита и, по всей вероятности, оказываются примерно в 10-20 раз старше изобразительного искусства.

Одно из величайших достижений человечества современная наука относит к той поре, когда главными действующими лицами на арене первобытной истории были питекантропы, синантропы и другие формирующиеся древнейшие люди (архантропы). Неужели в их среде нужно искать первоистоки мифологического сюжета о получении огня? Многие специалисты не исключают такой возможности.

В девственной природе пожар мог быть вызван чаще всего потоком раскаленной лавы или ударом молнии. Тут невозможно не вспомнить оба варианта легенды о рождении огня из подземной кузницы Гефеста или с Олимпа, где правил Зевс-Громовержец. Все живое от огня бежит, кроме человека. Почему? Почему ископаемые гоминиды тянутся к горящим или тлеющим головням, хватают, размахивают, бегут с ними, пытаются сохранить угасающие языки пламени? По-видимому, невозможно хоть сколько-нибудь убедительно ответить на такие вопросы, если игнорировать радикальные перемены в физическом и психическом облике гоминид в ходе коллективной трудовой деятельности, развития прямохождения, руки, мозга.

Более миллиона лет разделяют древнейшие из найденных до сих пор каменных орудий, следов коллективных охот с ними на Африканском материке – и древнейшие бесспорные следы приручения огня, такие, как мощные, в несколько метров, слои золы в пещере Чжоукоудянь близ Пекина или остатки кострищ в стоянке Торральба в 150 километрах северо-восточнее Мадрида. Археологами в Торральбе, как и в Клектоне (Англия), Лерингене (ФРГ) найдены деревянные рогатины с умело обожженными наконечниками: значит, уже триста тысяч лет назад огонь применялся для механического и химического воздействия на орудия труда.

Горение – непрерывный процесс, для его поддержания нужны постоянные и регулярные добавления вполне определенных мер топлива. А это требует устойчивых навыков разделения труда в группе (так, человек мог либо постоянно оставаться у огня для его сохранения, либо искать топливо, либо уйти на промысел, чтобы доставить пищу тем, кто у огня и кто ищет топливо, и т. п., но не в силах был делать все это сразу). Нужно было научиться достаточно четко определять, сколько именно и какого топлива нужно для поддержания огня, с тем чтобы пламя не затухало и не вырастало в пожар. Какими путями проб и ошибок продвигались архантропы к решению этой задачи? Какими драматическими или трагическими событиями кончались неудачные попытки? И как они возобновлялись? Здесь много вопросов, не имеющих пока ответа.

Тенденции интеллектуального прогресса мощно стимулировались практикой сохранения, длительного поддержания и использования огня. Они вели к постепенному, очень медленному вызреванию предпосылок химических, арифметических, геометрических, биологических и астрономических знаний. Ибо, как от солнца, люди ждали от огня прежде всего тепла и света. Ради этого несли горящие головни в свои пещерные стоянки. Возводили – как обнаружили французские археологи в ашельском поселении Терра Амата у Ниццы – над очагом заслоны из камней для зашиты огня от холодного ветра.

Солнце – небесный огонь: таков универсальный и исходный лейтмотив первобытной мифологии во всем мире. Подобно солнцу, огонь согревал и светил, а эта аналогия между небесным и земным источниками энергии определенно указывала прачеловеку на связи между земными и небесными явлениями. Благодаря солнцу и огню люди палеолита учились ориентироваться во времени: вся их жизнедеятельность зависела от учета суточных и годовых ритмов солнца и соответствующих регулярных изменений в окружающей природе; одомашненный огонь горел лишь там, где его “питали” ритмично, четко, предусмотрительно. И солнечный диск у горизонта, и пламя угасающего костра, приближаясь к критической черте, приобретали максимально насыщенный красный цвет. Потом наступал мрак, полный опасностей и неведомых угроз, обрекавших горстку людей на бессильный ужас. Красное и черное соответствовали тут противоположным качествам: с первым ассоциировались тепло, свет, жизнь с ее непременным атрибутом горячей алой кровью; со вторым – холод, тьма, гибель, смерть. Эта символика универсальна в первобытном мире. Обычно с ней и связывают археологи многочисленные находки красных и черных минеральных красителей в стоянках мустьерской эпохи, завершающей нижний палеолит и, по известному выражению, уже “беременной” искусством.

Долгим, напряженным, драматическим был путь человека к живописи. Лишь сложная абстрагирующая работа интеллекта позволила, наконец: отделить цвет от сонма всех прочих свойств процессов и явлений окружающего мира, а затем использовать его в построении нового мира искусства. Цвет огня и солнца охотники палеолита первым внесли в мрачное чрево земли. Еще более полувека назад русский антрополог и этнограф Д.Н. Анучин обратил внимание на характерный образ первобытных мифов о получении огня: птица, красная, иногда черная, но с красной отметиной. Обычно птица – символ “верхнего мира”, прежде всего солнца. Мустьерцы же, долго и трудно шедшие к началам изобразительного искусства и не способные пока воссоздать образ птицы или зверя, к огненно-солнечной символике, помимо красных и черных минералов-красителей, добавляли круг и крест, широко распространившиеся знаки солнца. Так, в пещере Ля Кина (Шарант, Франция) на стоянке мустьерцев остались куски краски со следами скобления и истирания о камень, тщательно отделанный плоский диск из известняка, каменные шары. В Тата (Венгрия) в мустьерском слое лежали слегка зашлифованный круглый камень со следами двух линий, пересекающихся в центре крестом, и хорошо обработанная пластина из зуба мамонта, натертая красной охрой.

Самый крупный и четкий из дошедших до нас мустьерских прямоугольных крестов вырезан на плитке известняка, найденной в Цонской пещере на Кавказе. Невольно вспоминается драматическая развязка мифа о Прометеевом огне: титан был по воле разгневанного Зевса прикован к скале здесь, на Кавказе. Тут же томились и могучие похитители божественного огня из многих кавказских мифов; например, грузинский Амирани, спаситель солнца, державший его, согласно позднейшим изображениям, на могучих плечах, сын охотника и богини охоты. Первобытная архаика многих кавказских мифов этого цикла вызывает особый интерес: археологи показали, что на Кавказ пралюди пришли не позже, чем на Пиренейский полуостров.

С огнем люди обретали мощный источник энергии, помогавший в борьбе за существование, особенно в ночное время, от захода до восхода солнца. Огонь отпугивал любого зверя, а люди вокруг огня согревались не только физически, но и делясь мыслями и чувствами так, как невозможно в напряженных дневных трудах и заботах. У костра возникал и особый “климат” сплоченности, делавший коллектив неизмеримо жизнеспособнее и сильнее простой суммы сил индивидов, ибо у огня запрещалось не только делать, но и замышлять зло – о таких обычаях свидетельствуют материалы этнографов и путешественников.

Социально-психологические последствия приучения и постоянного поддержания огня были столь глубоки и многоплановы, что представить их сейчас во всей полноте нам крайне трудно. Попытаемся все же здесь рассмотреть хотя бы одну сторону дела.

Для реконструкции первобытной общественной жизни мы дополняем археологические данные материалами “живой первобытности”, изученной этнографами в самых архаичных обществах. В спорах о том, кого из аборигенов самых дальних уголков планеты правомерно сравнивать с охотниками палеолита, особая роль всегда отводилась тасманийцам. Проникнув на остров Тасманию около 20 тысяч лет назад, люди в силу изоляции от остального мира так и остались здесь на палеолитической ступени развития. После открытия Тасмании европейцами в 1642 году путешественники и исследователи увидели удивительно постоянную картину распределения тасманийцев “по очагам”. Вокруг каждого костра собирались обычно шесть или семь аборигенов. Разного возраста, пола, физического и умственного развития, но, как правило, всегда не более семи человек. Так стойбище сорока восьми тасманийцев распадалось на малые группы”, объединяющие вокруг каждого из семи костров в среднем по семь человек. Иными словами, горящий в очаге огонь становился как бы центом круга, состоящего из четко определенного числа людей – не более семи. Огонь расчленял первобытные общины самой разной численности на подобные первичные ячейки, простейшие “малые группы”. И с этой закономерностью исследователи встречались затем у коренного населения самых разных уголков планеты. Площадь простейших жилищ, которые сооружали эскимосы в Гренландии, на Аляске, на крайнем северо-востоке Азии, чукчи, орочи, другие аборигены Севера, была рассчитана максимум на семь человек, а наиболее распространенная, типичная конструкция в виде конуса лучше всего соответствовала конфигурации пространства, в котором “жило” устремленное вверх пламя домашнего очага.

В последние десятилетия при раскопках палеолитических стоянок археологи не раз обнаруживали небольшие округлой формы жилища с очагами посредине. Это заставило ученых вспомнить тот самый “живой палеолит” тасманийцев и эскимосов. Ископаемый мир охотников на мамонтов оказался разительно похожим на “живой” – форма жилищ, их планировка вокруг очагов, площадь жилищ, рассчитанная на такие же “малые группы”… А датировки палеолитических жилищ удревнялись, приближаясь вплотную ко времени освоения огня архантропами. И одновременно все более близкой к истине представлялась гипотеза, разделяемая многими крупными специалистами: первые простейшие попытки сооружения из стенок и потолка некоего подобия жилищ люди предпринимали не столько для себя, сколько для огня, оберегаемого от дождя, ветра, снега. Собственно, переносить холод, голод и другие лишения первобытным охотникам было не привыкать, а вот обречь на угасание огонь – под напором ли стихий, из-за нехватки ли топлива – значило поставить себя, весь род, общину на грань между жизнью и смертью. И бережные руки суровых следопытов-охотников воздвигали простейшие заслоны и крыши сначала для общей ценности – очага, потом – для себя. И может быть, эти первоначальные укрытия для огня и людей, выраставшие посреди девственных тундр и прерий ледниковой эпохи, должны предстать перед нами как обелиски, возведенные в честь вечно живого огня; они вместе с тем символизируют великую победу общественного начала над индивидуальными влечениями и инстинктами каждого из членов первобытного коллектива, первобытной “малой группы”.

По глубочайшей мысли Леонардо да Винчи, первые рисунки (сама их возможность) были подсказаны именно огнем, отбрасывающим тени на стены домов, – обводя тень-силуэт, человек, еще не умеющий рисовать, получает возможность простейшим способом наметить контур освещенного предмета.

Сразу же заметим: именно таких, по происхождению своему прямо соответствующих догадке Леонардо, палеолитических рисунков пока не найдено. Но находки в остатках жилищ красной и черной краски, а вместе с ними порой и предметов со следами росписей этими красками, дают основания предполагать, что тогда могла существовать практика цветописного украшения стен “домов”. Подлинные шедевры цветописи – это, конечно, многочисленные силуэтные и контурные изображения животных в пещерных “картинных галереях”. Животных, но не людей. Вот здесь-то и обнаруживается подлинная глубина и сложность нашей проблематики. Все меньше сомнений в том, что живопись палеолитических охотников (прежде всего воссоздающая жизнь промысловых животных) – лишь видимая верхушка айсберга, тогда как его подводная часть, пока невидимая, восстанавливается лишь по косвенным данным и соображениям. А они указывают, что появлению пещерных росписей предшествовала особая социальная, психологическая, устно-поэтическая традиция понимания окружающего мира и места в нем человека, вырабатывавшаяся порой высшим напряжением сил наших предков. Современная психология экспериментально доказала, что пределы оперативных психологических возможностей человека ограничены числом 7 (или несколько точнее 7 ± 2) однотипных единиц восприятия, памяти и т.п. По мнению социологов, оптимальные размеры “малых групп” в разных видах деятельности – семь человек. Фольклористы констатируют, что древнейшие сюжеты мифов и сказок включают не более семи типов персонажей. Этнографы отмечают у самых разных народов то же числовое пристрастие: род ведется от семи предков, судьбы племен и народов в критических ситуациях решают то семь героев, то семь вождей, то семь мудрецов… Не правда ли, поражают столь разноликие повторения одной и той же величины, с которой мы впервые встречаемся в кругу людей у первобытного костра. Предки, например, якутов представляли духа-хозяина огня как бы “одним в семи лицах”, причем не делали его изображений, в искусстве же предпочитали черный и красный цвета. Долог и сложен был путь мысли в постижении мироздания, прежде чем “огненная” двухцветная палитра художника достигла привычных нам семи красок.

Сделать более надежным свое существование во враждебном ему мире объективно человек мог, регулярно внося топливо в костер, а субъективно – регулярно собирая охру, по цвету напоминающую огонь. Карта месторождений охры, доступных людям палеолита, – лишь часть карты ее распространения охотниками, потом и художниками той эпохи. Имитируя ритм и цвет солнца и огня, мощнейших источников энергии, растущее первобытное человечество, усложняющее свои внутренние социальные связи в пространстве и во времени, как бы усиливало свою энергетическую базу. Точно так же заново добывали “живой огонь” трением или высеканием искры взамен старого огня (как “утратившего силу” или “умирающего”). Тот и другой обычай зафиксированы этнографами во всем мире. Простейшую аналогию и тут, очевидно, подсказывало солнце, ежедневно “умиравшее” на Западе и снова “рождавшееся” на Востоке. В “оживление” и рисунка, и огня верили не только аборигены Австралии или Африки. Швеция, выпускавшая самые дешевые спички, в порядке борьбы против суеверий издавала в XIX веке специальные законы, запрещавшие добывание трением “живого огня”. Так прочно держались традиции далекого прошлого.

В отношении первобытного искусства стоит много вопросов. Почему, например, в части пещер растирание огненно-солнечных земляных красок идет “плоско”, в одном тоне; на других пещерных фресках варьируются различные тона одного цвета, а в лучших образцах используются новые краски, с помощью которых удается передать тончайшие нюансы, и перед нами – живой зверь, во плоти и крови, причем цвето-световые рефлексы передают и масть, и сезонные особенности шерсти или меха и т. п.?

Почему так неравномерно и долго входят в палитру ранней живописи цвета зелено-сине-голубой части спектра, как и названия этих цветов – в языки? Даже, например, у древних греков такие цвета не известны нам прежде пятого века до новой эры, когда, в частности, и миф о Прометее переосмысляется в трагедии Эсхила, в Египте же они использовались тремя тысячелетиями раньше, а первые, хотя и крайне редкие, попытки воспользоваться этими цветами начинались в палеолите.

Случайно ли первым по частоте образом палеолитического искусства была лошадь? Это ведь обычный для древней Евразии символ солнца – возможно, потому, что именно у лошади беременность продолжается около года (цикла видимого обращения Солнца).

Земляными красками при свете факелов работали художники, и в то же время появляются миниатюрные скульптурные изображения животных и человека из обожженной глины. Не это ли повседневное творчество вызвало к жизни, мифорождении животных и людей “из огня и земли”?

Огненно-солнечные первоистоки живописи роднят ее со всем, что силой знания создавалось затем на Земле, – от производства керамики и металлов до термоядерной реакции и космических кораблей.

3. Образ солнца в литературе

В качестве литературного контекста можно привлечь следующие про­изведения: В. Я. Брюсов «Будем как солнце…», А. Кручёных «Победа над солнцем», М. И. Цветаева «Солнце вечера - добрее», М.А. Булгаков «Ма­стер и Маргарита», М.А. Шолохов «Тихий Дон». Обосновывая свой выбор, отметьте, что солнце - самая яркая звез­да - объект поэтической рефлексии, символ мощи духа. Солнечный мир ярок, прекрасен. А вот тьма, отсутствие солнца - всегда плохое предзна­менование. Вспомните затмение в древнерусской поэме «Слово о полку Игореве», которое стало предвестником неудачи похода Новгород-Север­ского князя на половцев. У поэтов XIX века: А.С. Пушкина, Ф. И. Тют­чева, А.А. Фета - это в основном прекрасный и величественный образ. Образ чёрного солнца в эпопее М.А. Шолохова «Тихий Дон», расколотого солнца в романе М.А. Булгакова «Мастер и Маргарита» являются пред­знаменованием грядущих несчастий, связанных с судьбами героев: у Шо­лохова - со смертью Аксиньи, у Булгакова - с муками Иешуа. Поясните, что совсем иной смысл получает солнце в поэзии на­чала XX века. Символисты (К. Д. Бальмонт, В.Я. Брюсов) воспева­ют звезду нашей Вселенной, мечтая стать равными светилу. Огненное светило - источник жизни, часть Вселенной, где царят добро, ум и кра­сота.

Бальмонт в стихотворении-гимне «Будем как солнце» пишет: Я в этот мир пришёл, чтоб видеть Солнце И синий кругозор. Отметьте, что футуристы воспринимали дневное светило как врага, которого нужно победить (А. Кручёных «Победа над солнцем»). В произ­ведении «Необычайное приключение…» есть отголоски таких представле­ний, однако у Маяковского солнце - равный собеседник, товарищ и друг. Раскройте, как А.А. Ахматова, О.Э. Мандельштам живописали мир без солнца, с кровавыми зорями, сумеречный, а светило характеризова­ли эпитетами «чёрное», «ночное». Напротив, М. И. Цветаева была близка к символистскому восприятию звезды нашей галактики: Солнце - одно, а шагает по всем городам. Солнце - моё. Я его никому не отдам. Солнце как олицетворение жажды жизни, жара творчества, безуслов­но, сближает Цветаеву и Маяковского.

Заключение

Если взять во внимание современное художественное искусство, то ярким примером образа огня в живописи можно назвать его выставку картин «Огонь, иди со мной» . Все произведения здесь посвящены пламенной сущности красного цвета. При этом качество поверхности холста благодаря масляной живописи становится «зеркальным» . Это заставляет не просто пассивно наблюдать, а находить интерпретации собственному восприятию.

Итак, образы огня и солнца в живописи были и остаются вечными, а символика их очень богата. Поэтому художники всех времен не обходили эту тему стороной.

Список использованных источников

1. Электронный источник – https://otvet.mail.ru
2. Электронный источник – studentbank.ru
3. Электронный источник – http://sochineniye.ru

Реферат на тему “Образы солнца, огня в музыке, живописи, литературе” обновлено: Сентябрь 8, 2018 автором: Научные Статьи.Ру

Повествователь с тоской вспоминает о том времени, когда русский человек был русским, а столичные красивые девушки надевали народные платья, не красовались не понятно в чем. И для того, чтобы вспомнить былое время, повествователь хочет рассказать о том, что он слышал от своего дедушки и бабушки.

Когда-то в столице России жил – поживал зажиточный боярин, помощник царя – государева, очень добрый человек, звали его Матвей Андреев. И вот когда ему исполнилось 60 годов, супруга его давно ушла из жизни, и счастьем его была доченька Наташа. Она очень красива и добра. Не обладая знаниями, девушка жила, как цветочек. После посещения церкви, Наташа целыми днями занималась рукоделием, а вечером виделась с подругами. Маму Наташи заменила пожилая женщина, преданная нянька умершей боярыни.

Так девушка жила, пока не исполнилось ей семнадцать лет. Как – то раз, Наталья обратила внимание, что каждое животное имеет себе подобное, оно никогда не одиноко и девушка захотела сильно кого-нибудь полюбить. С тех пор она загрустила и задумалась, поскольку не знала, отчего ей так тревожно. И в зимнюю пору, придя в церковь, Наталья обратила внимание на молодого мужчину и тут же осознала – этот тот, кого она так долго искала. В течение нескольких дней он не ходил на обедню, пропал, изведу.

А когда появился, стал провожать Наталью до ворот ее дома, не решаясь начать беседу, пока все – таки не пришел к ней в особняк. Гувернантка разрешила влюбленным увидеться. Молодой человек, Алексей, рассказал о своих чувствах к девушке и попросил венчаться в тайне ото всех. Алеша боялся, что отец Наташи не позволит быть им вместе и дал клятву, что сообщит боярину о том, что они женаты, когда все свершится.

Няню подкупили, и этот же поздний вечер молодой человек привел девушку в старую церковь, где они и были обвенчаны. После чего, забрав с собой старую женщину, помчались в дремучий лес, где был домик, в котором они решили жить. Старушка, очень боялась той мысли, что она отдала свою Наташеньку к какому-то хулигану. После чего молодой человек открыл тайну и сказал, что он сын – боярина Любославского, который умер на его руках. После кончины папы, молодой человек вернулся в столицу России, чтобы возвратить себе былую славу. Его приятель построил этот домик, но так и не дождался, помер. А тут увидел красивую девушку и сильно полюбил ее, решил жениться, поскольку не видел своей жизни без нее.

Картинка или рисунок Наталья боярская дочь

Другие пересказы для читательского дневника

  • Краткое содержание Драгунский Англичанин Павля

    Юмористическую историю «Англичанин Павля» написал советский писатель Виктор Юзефович Драгунский. Это произведение входит в сборник «Денискины рассказы». Главный герой этих произведений - мальчик Дениска

  • Краткое содержание Чехов Гриша

    Гриша – маленький двухлетний мальчик. Он знает мир, ограниченный рамками его дома: детская, гостиная, кухня, отцовский кабинет, куда ему нельзя. Самым интересным миром для него была кухня.

  • Краткое содержание Аксаков Детские годы Багрова-внука

    Первыми идут очень смутные воспоминания младенчества: кормилица, продолжительная тяжёлая болезнь, новый дом. Чаще всего в памяти всплывает образ дороги и матери, любившей Серёжу больше других детей

Экзамен: Русская литература 18 века

Карамзинский рассказчик в "Наталье, боярской дочери" не просто открывает для нас историю героев, сопереживая тому, о чём ведётся речь, он свободен в своей беседе с читателем, часто весел и ироничен.

Соотнесённость с жанровым каноном оды вновь возвращается в первой, и основной, характеристике, предваряющей появление добродетельного боярина Матвея, отца Натальи. Его главные умения - способность быть "другом человечества", принимать удары судьбы и без боязни идти навстречу смерти; как легко представить портрет такого человека, читая строки философских од поэтов - предшественников Карамзина: А. П. "Сумарокова, М. М. "Хераскова или В. И. "Майкова.

"Таков был боярин Матвей, верный слуга царский, верный друг человечества. Уже минуло ему шестьдесят лет, уже и кровь медленнее обращалась в жилах его <...> но доброму ли бояться сего густого непроницаемого мрака, в котором теряются дни человеческие? <...> Он идёт вперёд, бестрепетно, наслаждается последними лучами заходящего светила, обращает покойный взор на прошедшее и с радостным - хотя тёмным, но не менее того радостным предчувствием заносит ногу в оную неизвестность".

Своеобразие первой исторической повести Карамзина состоит в том, что в ней прошлое показано не с парадной, официальной стороны, а в его домашнем облике. Героиня повести Наталья - единственная дочь престарелого вдовца боярина Матвея Андреева. Изображается уединенная теремная жизнь молодой девушки, ее скромные забавы вместе с соседками-подругами. Главное содержание повести - любовные переживания героини, начиная с непонятных ей самой тревожных томлений и кончая всепоглощающей страстью, овладевшей ею при встрече с избранником ее сердца. Наталье разрешалось появляться за пределами дома только в церкви и то под присмотром мамки. Здесь-то и происходит ее знакомство с Алексеем Любославским, сыном опального боярина, вынужденным скрываться в подмосковных лесах. По убедительной догадке А. Старчевского, отправной точкой при создании повести послужил "брак царя Алексей Михайловича с Натальей Кирилловной Нарышкиной, воспитанницей боярина Матвеева". Но от этой исторической основы в повести, кроме имен, ничего не осталось. Историзм произведения носит пока еще поверхностный характер и ограничивается предметами быта, одежды, оружия XVII в.

В повести Карамзина факты биографии А. С. Матвеева(воспитатель матери Петра I боярин Артамон Сергеевич Матвеев) поделены между двумя героями. Первая, благополучная часть его жизни послужила материалом для образа отца Натальи - боярина Матвея Андреева. История опалы и ссылки А. С. Матвеева вместе с малолетним сыном Андреем отразилась в судьбе боярина Любославского и его сына Алексея. Карамзинский боярин Матвей представлен мудрым и нелицеприятным наставником царя, защитником всех обиженных. Он выступает как посредник между народом и верховной властью. Не боясь опалы, говорит царю все, что думает, справедливо разрешает судебные споры, всегда стоит только за правду. Особое место отведено хлебосольству и нищелюбию отца Натальи; филантропия всегда была одним из краеугольных камней общественной программы Карамзина. Семейные, домашние добродетели служат у Карамзина надежной опорой для общественных. Боярин Матвей - идеальный отец и столь же идеальный . Алексей Любославский - нежный сын, образцовый супруг и вместе с тем отважный воин. Даже в Наталье любовь к мужу пробуждает воинский пыл, и вместе с Алексеем она выходит на ратное поле. Разумеется, не следует видеть в этом произведении верное отражение социальных и семейных отношений XVII в. Перед нами типичная утопия дворянского просветителя конца XVIII в., перенесшего на прошлое свое представление об идеальном сословно-монархическом государстве и противопоставившего этот идеал общественным отношениям своего времени.

Если домашнее задание на тему: » «Наталья, боярская дочь» Карамзина: особенности обрисовки персонажей, авторская позиция оказалось вам полезным, то мы будем вам признательны, если вы разместите ссылку на эту сообщение у себя на страничке в вашей социальной сети.

 
  • Свежие новости

  • Категории

  • Новости

  • Сочинения по теме

      Іспит: Російська література 18 століття Карамзинский оповідач в "Наталі, боярській дочці" не просто відкриває для нас історію героїв, співпереживаючи тому, про В конце XVIII и в первое десятилетие XIX века имя Карамзина пользовалось широкой известностью. Современники признавали большое влияние Карамзина на 1. Повесть «Детство» относится к трилогии: а) «Детство. Отрочество. Юность»; б) «Детство. Молодость. Старость»; в) «Детство. Юность. Зрелость»; г) «Рождение. Детство. Отрочество». Наприкінці XVIII і в перше десятиліття XIX століття ім"я Карамзина користувалося широкою популярністю. Сучасники визнавали великий вплив Карамзина на розвиток В художественных произведениях Карамзина с особой полнотой и законченностью выявились характерные черты русского сентиментализма. Наиболее популярной из повестей Карамзина являлась повесть
  • Рейтинг сочинений

      Пастух у Ручейка пел жалобно, в тоске, Свою беду и свой урон невозвратимый: Ягненок у него любимый Недавно утонул в

      Сюжетно-ролевые игры для детей. Сценарии игр. "С выдумкой идем по жизни" Эта игра выявит самого наблюдательного игрока и позволит им

      Обратимые и необратимые химические реакции. Химическое равновесие. Смещение химического равновесия под действием различных факторов 1. Химическое равновесие в системе 2NO(г)

      Ниобий в компактном состоянии представляет собой блестящий серебристо-белый (или серый в порошкообразном виде) парамагнитный металл с объёмноцентрированной кубической кристаллической решеткой.

      Имя существительное. Насыщение текста существительными может стать средством языковой изобразительности. Текст стихотворения А. А. Фета «Шепот, робкое дыханье...», в свое

Николай Михайлович Карамзин

«Наталья, боярская дочь»

Рассказчик тоскует о временах, когда «русские были русскими», а московские красавицы носили сарафаны, а не щеголяли в галло-саксонских нарядах. Чтобы воскресить эти славные времена, рассказчик решил пересказать повесть, слышанную им от бабушки его деда.

Давным-давно в Москве белокаменной жил богатый боярин Матвей Андреев, правая рука и совесть царя, хлебосол и очень щедрый человек. Боярину уже минуло шестьдесят лет, жена его давно умерла, и единственной отрадой Матвея была дочь Наталья. Никто не мог сравниться с Натальей ни красотой, ни кротким нравом. Не зная грамоты, она росла, как цветок, «имела прелестную душу, была нежна, как горлица, невинна, как агнец, мила, как май месяц». Сходив к обедне, девушка целый день рукодельничала, а по вечерам встречалась с подружками на девичниках. Мать Наталье заменяла старая нянька, верная служанка покойной боярыни.

Такую жизнь Наталья вела, пока не наступила «семнадцатая весна жизни её». Однажды девушка заметила, что все твари земные имеют пару, и в сердце её проснулась потребность любить. Стала Наталья грустна и задумчива, ибо не могла понять смутные желания своего сердца. Как-то раз зимой, придя к обедне, девушка заметила в храме прекрасного молодого человека в голубом кафтане с золотыми пуговицами, и сразу поняла — это он. Следующие три дня юноша в церкви не появлялся, а на четвёртый день Наталья увидела его вновь.

Несколько дней подряд он провожал девушку до калитки её терема, не смея заговорить, а потом явился к ней домой. Няня позволила влюблённым встретиться. Юноша, звали которого Алексей, признался Наталье в любви и уговорил её обвенчаться с ним тайно. Алексей боялся, что боярин не примет его в зятья, и обещал Наталье, что они бросятся в ноги Матвею после венчания.

Нянька была подкуплена, и в тот же вечер Алексей привёз Наталью в ветхую церквушку, где их обвенчал старый священник. Затем, захватив с собой старушку-няню, молодожёны поехали в чащу дремучего леса. Там стояла изба, в которой они и поселились. Няня, дрожа от страха, решила, что отдала свою голубку разбойнику. Тогда Алексей признался, что он — сын опального боярина Любославского. Лет тридцать назад несколько знатных бояр «восстали против законной власти юного государя». Отец Алексея в бунте не участвовал, но был арестован по ложному навету. «Верный друг отворил ему дверь темницы», боярин бежал, много лет прожил среди чужих племён и умер на руках у единственного сына. Всё это время боярин получал письма от друга. Похоронив отца, Алексей вернулся в Москву, чтобы восстановить честь семьи. Друг устроил ему убежище в дебрях леса и умер, не дождавшись юношу. Поселившись в лесном доме, Алексей стал часто бывать в Москве, где увидел Наталью и влюбился. Он свёл знакомство с няней, рассказал ей о своей страсти, и та допустила его к девушке.

Тем временем боярин Матвей обнаружил пропажу. Он показал прощальное письмо, написанное Алексеем, царю, и государь велел разыскать дочь своего верного слуги. Поиски продолжались до лета, но успехом не увенчались. Всё это время Наталья жила в глуши с любимым мужем и няней.

Несмотря на безоблачное счастье, дочь не забывала об отце. Верный человек привозил им вести о боярине. Однажды он привёз другую весть — о войне с литовцами. Алексей решил пойти воевать, чтобы подвигом восстановить честь своего рода. Он решил отвезти Наталью к отцу, но та отказалась расставаться с мужем и отправилась с ним на войну, переодевшись в мужское платье и представившись младшим братом Алексея.

Через некоторое время гонец привёз царю весть о победе. Военачальники подробно описали государю битву и рассказали о храбрых братьях, которые первые бросились на врага и увлекли за собой остальных. Ласково встретив героя, царь узнал, что это — сын боярина Любославского. Государь уже знал о несправедливом доносе от умершего недавно мятежника. Боярин Матвей же с радостью узнал в младшем брате героя Наталью. И царь, и старый боярин простили молодым супругам самоуправство. Они переехали в город и ещё раз обвенчались. Алексей стал приближённым царя, а Боярин Матвей прожил до глубокой старости и умер в окружении любимых внуков.

Через века рассказчик нашёл могильную плиту с именами супругов Любославских, распложённую на месте ветхой церквушки, где влюблённые венчались в первый раз.

Когда-то давно жил в Москве Матвей Андреев – богатый и знатный боярин, правая рука самого царя. Он был вдовцом и отцом прекрасной девушки Натальи. Красавица не была грамотной, но имела тонкую и добрую душу. Наталья занималась рукоделием, а вечером встречалась с подругами. Ее матерью стала милая и верная нянечка – служанка покойной. В возрасте семнадцати лет Наталья задумалась о великом чувстве любви. Она не могла понять, что с ней происходит, как-то грустно и тоскливо было на сердце.

Однажды зимой в храме девушка встретила молодого и человека и тут же поняла, что это ее суженый. Юноша начал провожать Наталью до калитки дома, при этом, не проронив ни слова. А однажды пришел к ней домой. Няня дала разрешение на встречу. Звали парня Алексей. Он признался в своей любви к Наталье и стал уговаривать девушку тайно с ним обвенчаться, потому что боялся, что отец не отдаст дочку замуж за него. А после венчания обещал броситься в ноги боярину и просить простить молодых. Девушка согласилась и в тот же день влюбленные направились в церквушку для совершения обряда. Потом вместе с няней молодые отправились в чащу леса, где в маленькой избушке жил Алексей.

Няня очень испугалась, подумав, что парень оказался разбойником. Но Алексей поведал ей, что является сыном опального боярина Любославского, который был незаконно арестован много лет тому назад из-за взбунтовавшихся бояр, но сбежал из плена, а после умер на руках сына. Алексей приехал в город восстановить честное имя отца и поселился в лесу. А после встретил Наталью и влюбился.

Отец Матвей, узнав о пропаже, пожаловался царю и тот приказал начать поиски девушки. До самого лета девушку не могли найти, а она благополучно жила в лесу вместе с няней и мужем. Но временами дочь скучала по родному Матвею. Регулярно она получала от верного человека вести о нем. Но однажды пришла весть о войне с литовцами. Алексей решил отправиться на войну и доказать свое честное имя. Наталью же хотел отправить домой, но она наотрез отказалась бросать милого, и пошла на войну вместе с ним. Ей пришлось переодеться в мужской наряд и назваться младшим братом Алексея.

Спустя некоторое время армия царя получила победу. Царь с гордостью принимал у себя самых храбрых героев, в числе которых оказался Алексей. Уже было известно о несправедливом наказании его отца. Царь и боярин простили молодых. Вскоре они переехали в город и снова обвенчались. Алексей получил высокую должность при дворе царя, а боярин Матвей прожил до конца своих дней в окружении семьи и внуков.

Сочинения

Нравственные проблемы в повести Н. М. Карамзина «Наталья, боярская дочь»