Многообразие крестьянских типов в поэзии. Все школьные сочинения по литературе

Реализм как метод возник в русской литературе первой трети XIX века. Основным принципом реализма является принцип жизненной правды, воспроизведение характеров и обстоятельств, объясняемых социально-исторически (типические характеры в типических обстоятельствах).

Писатели-реалисты глубоко, правдиво изображали различные стороны современной им действительности, воссоздавали жизнь в формах самой жизни.

Основу реалистического метода начала XIX века составляют положительные идеалы: гуманизм, сочувствие униженным и оскорбленным, поиски положительного героя в жизни, оптимизм и патриотизм.

К концу XIX века реализм достиг своей вершины в творчестве таких писателей, как Ф. М. Достоевский, Л. Н. Толстой, А.П. Чехов.

ХХ век поставил перед писателями-реалистами новые задачи, заставил их искать новые пути освоения жизненного материала. В условиях подъема революционных настроений литература все больше проникалась предчувствиями и ожиданиями грядущих перемен, «неслыханных мятежей».

Чувство приближающихся социальных сдвигов вызывало такую интенсивность художественной жизни, какой еще не знало русское искусство. Вот что писал Л. Н. Толстой о рубеже веков: «Новый век несет конец одного мировоззрения, одной веры, одного способа общения людей и начало другого мировоззрения, другого способа общения. Веком духовного обновления назвал ХХ век М. Горький.

В начале ХХ века продолжили свои искания тайн сущего, тайн человеческого бытия и сознания классики русского реализма Л.Н. Толстой, А. П. Чехов, Л.Н. Андреев, И.А. Бунин и др.

Однако принцип старого» реализма всё чаще подвергался критике из разных литературных сообществ, требовавших более активного вторжения писателя в жизнь и воздействия на нее.

Эту ревизию начал сам Л. Н. Толстой, в последние годы своей жизни призывавший к усилению дидактического, поучительного, проповеднического начала в литературе.

Если А. П. Чехов считал, что «суд» (т. е. художник) обязан только поставить вопросы, заострить внимание мыслящего читателя на важных проблемах, а отвечать обязаны «присяжные» (общественные структуры), то для писателей-реалистов начала ХХ века это казалось уже недостаточным.

Так, М. Горький прямо заявил, что «роскошное зеркало русской литературы почему-то не отразило вспышек народного гнева… », и обвинил литературу в том, что «она не искала героев, она любила рассказывать о людях, сильных только в терпении, кротких, мягких, мечтающих о рае на небесах, безмолвно страдающих на земле».

Именно М. Горький, писатель-реалист младшего поколения, был основоположником нового литературного направления, получившего в дальнейшем название «социалистический реализм».

Литературно-общественная деятельность М. Горького сыграла значительную роль в объединении писателей-реалистов нового поколения. В 1890-е годы по инициативе М. Горького возникает литературный кружок «Среда», а затем издательство «Знание». Вокруг этого издательства собираются молодые, талантливые писатели А.И. Куприи, И.А. Бунин, Л.Н. Андреев, А. Серафимович, Д. Бедный и др.

Спор с традиционным реализмом велся на разных полюсах литературы. Были писатели, которые следовали традиционному направлению, стремясь обновить его. Но были и такие, которые просто отвергали реализм как устаревшее направление.

В этих сложных условиях, в противоборстве полярных методов и направлений, продолжало развиваться творчество писателей, традиционно именуемых реалистами.

Самобытность русской реалистической литературы начала ХХ века заключается не только в значительности содержания, острой социальной тематике, но и в художественных исканиях, совершенстве техники, стилевом разнообразии.

Долгое время в литературоведении господствовало утверждение, что в конце XIX столетия русский реализм переживал глубокий кризис, период упадка, под знаком которого развивалась реалистическая литература начала нового века вплоть до возникновения нового творческого метода — социалистического реализма.

Однако состояние самой литературы противится данному утверждению. Кризис буржуазной культуры, резко проявившийся в конце века в мировом масштабе, нельзя механически отождествлять с развитием искусства и литературы.

Русская культура этого времени имела свои негативные стороны, но они не были всеобъемлющими. Отечественная литература, всегда связанная в своих вершинных явлениях с прогрессивной общественной мыслью, не изменила этому и в 1890—1900-е гг., ознаменованные взлетом социального протеста.

Рост рабочего движения, показавшего появление революционного пролетариата, возникновение социал-демократической партии, крестьянские волнения, всероссийский размах студенческих выступлений, участившиеся выражения протеста прогрессивной интеллигенции, одним из которых была демонстрация у Казанского собора в Петербурге в 1901 г., — все это говорило о решительном переломе общественных настроений во всех слоях русского общества.

Возникла новая революционная ситуация. Пассивность и пессимизм 80-х гг. были преодолены. Все были охвачены ожиданием решительных перемен.

Говорить о кризисе реализма в пору расцвета чеховского дарования, появления талантливой плеяды молодых писателей-демократов (М. Горького, В. Вересаева, И. Бунина, А. Куприна, А. Серафимовича и др.), в пору выступления Льва Толстого с романом «Воскресение» — невозможно. В 1890—1900-е гг. литература переживала не кризис, а период интенсивных творческих поисков.

Реализм видоизменялся (менялась проблематика литературы и ее художественные принципы), но не терял своей силы и своей значимости. Не иссяк и его критический пафос, достигший в «Воскресении» своей предельной мощи. Толстой дал в своем романе всесторонний анализ русской жизни, ее общественных институтов, ее морали, ее «добродетели» и всюду обнаружил социальную несправедливость, лицемерие и ложь.

Г. А. Бялый справедливо писал: «Обличающая сила русского критического реализма в конце XIX века, в годы непосредственной подготовки первой революции, достигла такой степени, что не только крупные события в жизни людей, но и мельчайшие бытовые факты стали выступать как симптомы совершенного неблагополучия общественных порядков».

Не успела еще «уложиться» жизнь после реформы 1861 г., а уже становилось ясно, что капитализму в лице пролетариата начинает противостоять сильный противник и что социальные и экономические противоречия в развитии страны все более усложняются. Россия стояла на пороге новых сложных перемен и потрясений.

Новые герои, показ того, как рушится старое мировоззрение, как происходит ломка устоявшихся традиций, основ семьи, взаимоотношений отцов и детей — все это говорило о коренном изменении проблемы «человек и среда». Герой начинает противостоять ей, и это явление уже не единично. Тот, кто не замечал этих явлений, кто не преодолел позитивистской детерминированности своих персонажей, терял внимание читателей.

Русская литература отобразила и острое недовольство жизнью, и надежду на ее преобразование, и волевое напряжение, зреющее в народных массах. Юный М. Волошин писал матери 16 (29) мая 1901 г., что будущий историк русской революции «будет отыскивать ее причины, симптомы и веянья и в Толстом, и в Горьком, и в пьесах Чехова, как историки французской революции видят их в Руссо и Вольтере, и Бомарше».

На первый план в реалистической литературе начала века выдвигается просыпающееся гражданское сознание людей, жажда активности, социального и морального обновления общества. В. И. Ленин писал, что в 70-е гг. «масса еще спала. Только в начале 90-х годов началось ее пробуждение, и вместе с тем начался новый и более славный период в истории всей русской демократии».

Рубеж веков был порой романтических ожиданий, предшествующих обычно крупным историческим событиям. Казалось, что сам воздух был насыщен призывом к действию. Примечательно суждение А. С. Суворина, который, не являясь сторонником прогрессивных взглядов, тем не менее с большим интересом следил за творчеством Горького 90-х гг.: «Бывало прочтешь вещь Горького и чувствуешь, что тебя поднимает со стула, что прежняя дремотность невозможна, что что-то нужно делать! И это нужно делать в его сочинениях — было нужно».

Менялась ощутимо тональность литературы. Широко известны слова Горького о том, что настала пора героического. Сам он выступает как революционный романтик, как певец героического начала в жизни. Ощущение нового тонуса жизни было свойственно и другим современникам. Можно привести немало свидетельств тому, что читатели ждали от писателей призыва к бодрости и борьбе, а издатели, уловившие эти настроения, хотели содействовать появлению таких призывов.

Вот одно из таких свидетельств. Начинающий писатель Н. М. Катаев сообщает 8 февраля 1904 г. товарищу Горького по издательству «Знание» К. П. Пятницкому, что издатель Орехов отказался опубликовать том его пьес и рассказов: издатель ставит своей задачей печатать книжки «героического содержания», а в произведениях Катаева нет даже «бодрого тона».

Русская литература отразила начавшийся в 90-е гг. процесс распрямления угнетенной ранее личности, обнаруживая его и в пробуждении сознания рабочих, и в стихийном протесте против старого миропорядка, и в анархическом неприятии действительности, как у горьковских босяков.

Процесс распрямления был сложным и охватывал не только «низы» общества. Литература многообразно освещала это явление, показывая, какие неожиданные формы порою оно принимает. В этом плане недостаточно понятым оказался Чехов, стремившийся показать, с каким трудом — «по капле» — преодолевает человек раба в себе.

Обычно сцена возвращения Лопахина с торгов с известием, что вишневый сад теперь принадлежит ему, трактовалась в духе упоения новоявленного хозяина своей материальной силой. Но у Чехова за этим стоит и другое.

Лопахин покупает имение, где господа драли его бесправных родичей, где сам он провел безрадостное детство, где до сих пор раболепно служит его родственник Фирс. Лопахин упоен, но не столько своей выгодной покупкой, сколько сознанием, что он, потомок крепостных, бывший босоногий мальчишка, становится выше тех, кто претендовал ранее на полное обезличивание своих «рабов». Лопахин упоен сознанием своей уравненности с барами, что отделяет его поколение от первых скупщиков лесов и имений разорявшегося дворянства.

История русской литературы: в 4 томах / Под редакцией Н.И. Пруцкова и других - Л., 1980-1983 гг.

В конце XIX - начале XX века в культурной жизни стран Европы борьба между реалистическим и декадентским течениями достигла своего пика. Народ не принял произведений, созданных в духе декадентства, так как была потребность в произведениях реалистических, ясно и правдиво отображающих жизнь.

Писатели-реалисты стремились к смелому и правдивому отображению окружающей действительности. Поэтому этот период получил название реализма, или критического реализма. В этот период представители русской литературы Ф.М. Достоевский, Л.Н. Толстой, А.П. Чехов открыли для зарубежных современников новые возможности реалистического творчества.

Ги де Мопассан является несравненным творцом, который в своих произведениях «Жизнь», «Милый друг», «МонтОриоль» и других мастерски обнажал социальные проблемы французского общества.

Творчество американского писателя Дж. Лондона отличалось радикальными настроениями. В его романе-утопии «Железная пята» содержится предупреждение катастрофы и страшных мук, возможно, ожидающих человечество. В автобиографическом произведении «Мартин Иден» писатель раскрывает столкновения в области искусства.
В романах американского писателя Т. Драйзера «Финансист», «Титан» передан обобщенный образ типичного американского монополиста, некоронованного короля, богача Каупервуда, который в борьбе за обогащение использует мошеннические методы, ложь, подкуп.

Р. Роллан в своем многотомном романе «Жан Кристоф» показывает разложение французского и немецкого буржуазного общества. Его герой - композитор Кристоф - страдает, видя подлость, лицемерие, карьеризм.

Книга из этого цикла «Ярмарка на площади» выделяется чрезвычайно резким обличением сатирическими средствами продажных министров,
В этот период особое значение имела сатира. Роман немецкого писателя-сатирика Г. Манна «Верноподданный» и трилогия «Империя» обладают большой обличительной силой. На страницах этих произведений можно увидеть королей и канцлеров, аристократов и чиновников, предавших свой народ, и даже императора Вильгельма II.

Крупным мастером, высмеивающим существующий строй, был французский писатель А. Франс. В его произведении «Преступление Сильвестра Боннара» резко, открыто высмеиваются пороки Третьей республики, моральное разложение правящих кругов, продажность политических деятелей, интриги монархов. Романы, рассказы, статьи признанного американского писателя-сатирика М. Твена наполнены горькой и гневной правдой. Название статьи М. Твена «Соединенные Линчующие Штаты» или же колкие определения: «Сенатор - человек, который издает законы в свободное от тюрьмы время», «Слуги народа - лица, избранные на свои должности для распределения взяток» - уже говорят за себя.

Демократическая литература

Творцы демократической литературы верили в победу принципов равенства и справедливости, творческие силы человека, его способность изменить мир. Одна из представительниц этой литературы - американская писательница Г. Бичер-Стоу. Роман Бичер-Стоу «Хижина дощи Тома» является шедевром мировой литературы. В нем правдиво освещены жизнь рабов и рабовладельцев Америки XIX века, противоречия между ними, бунт негров против рабства. В произведениях «Я и моя жена», «Мы и наши соседи» также правдиво описана американская жизнь.

«Майор Барбара», наряду с критикой пороков общества противопоставляются насилию силы, служащие социальному развитию и справедливости. Рабиндранат Тагор
Французский писатель Виктор Гюго в своих произведениях «Страшный год», «Отверженные», «93-й год» выражает протест против тирании, невежества и несправедливости. Ненависть к колониализму, сочувствие к борющемуся народу, его трагическая жизнь и борьба отверженного трудового человека - вот основные темы его произведений.
Французский писатель Жюль Верн - величайший представитель научно-фантастического романа. Герои произведений писателя «Пять недель на воздушном шаре», «Путешествие к центру земли», «Дети капитана Гранта», «Пятнадцатилетний капитан» - смелые, отважные люди, бросающие вызов судьбе, преодолевающие трудности.

Русский писатель Л.Н. Толстой в последние годы своей жизни критиковал экономичекие и социальные порядки, аморальные устои государства, церкви. А.П. Чехов в пьесах «Три сестры» и «Вишневый сад» показал типичную картину социальной действительности.

Романы этого периода знаменитых японских писателей Рока Токутоми «Куросиво», «Лучше не жить», Наоэ Киносита «Огненный столп» были направлены против феодальных пережитков, влияния Европы на самобытность японской культуры.

Китайский поэт Хуа Цзунсян в своих стихах призывал народ к борьбе против иностранцев.

Метод критического реализма использовали в своих произведениях и другие мастера слова. Ли Баоцзя прославился своим романом «Наши чиновники», У. Войяо - романом «В течение двадцати лет», Лью Е - романом «Путешествие Jiao Сана», Цзен Пу - романом «Цветы в гневном море». В своих произведениях писатели защищали национальную культуру от иносторанного влияния, вскрывали социальные противоречия общественной жизни страны.

Натурализм

Натурализм произвел революцию в художественном отображении действительности. Группа деятелей искусства, изображавших жизнь того периода в остро сатирических художественных красках, назвала себя натуралистами. Представитель этого течения великий французский писатель Эмилъ Золя поставил перед собой цель показать статус, образ жизни и психологию всех классов и социальных групп Франции. 20-томная серия Эмиля Золя «РугонМаккары» посвящена изображению жизни и социальной истории одной семьи в период Второй империи. Романы «Жерминаль» и «Разгром» считаются вершиной его творчества.

Из представителей натурализма в Италии можно отметить Луиджи Капуана и Джованни Вега. В своих произведениях они с художественным мастерством отразили тяжелую жизнь народа Южной Италии и борцов против ее угнетения. Из американских натуралистов Стивен Крейн в своем произведении «Алый знак доблести» и Френк Норрис в произведении «Спрут» подняли сложные социальные вопросы.

Декадентство нашло отчетливое выражение во французской литературе и оказало чрезвычайно сильное влияние на символизм, в котором главенствовали прозванные «Проклятыми поэтами» П. Верлен, А. Релебо, С. Малларме.

Демократическая литература - литература, служащая не интересам правящих классов, а интересам народа, его будущему, воспитывающая людей в духе веры в светлое будущее, правдиво отражающая действительность.
Декадентство (лат. decadentia - упадок) - общее наименование кризисных, упадочных явлений в европейской культуре. Течение, отображавшее пессимизм, настроение безысходности, отвращение к жизни.

Реализм XX века напрямую связан с реализмом предшествующего столетия. И как сложился этот художественный метод в середине XIX века, получив правомерное наименование «классического реализма» и пережив разного рода видоизменения в литературном творчестве последней трети XIX века, испытал на себе воздействие таких нереалистических направлений, как натурализм, эстетизм, импрессионизм.

Реализм XX века складывается в свою определенную историю и имеет судьбу. Если охватывать совокупно XX век, то реалистическое творчество явило себя в разноприродности, многосоставности в первой половине XX века. В эту пору очевидно, что реализм изменяется под влиянием модернизма и массовой литературы. Он соединяется с этими художественными явлениями, как с литературой революционно-социалистической. Во 2-й половине происходит растворение реализма, утратившего свои четкие эстетические принципы и поэтику творчества в модернизме и постмодернизме.

Реализм XX века продолжает традиции классического реализма на разных уровнях – от эстетических принципов до приемов поэтики, традиции которого были присущи реализму XX века. Реализм прошлого столетия приобретает новые свойства, отличающие его от этого типа творчества предшествующего времени.

Для реализма XX века характерно обращение к социальным явлениям действительности и социальной мотивированности человеческого характера, психологии личности, судьбы искусства. Как очевидно и обращение к социальным злободневным проблемам эпохи, которые не отделены от проблем общества и политики.

Реалистическое искусство XX века, как и классический реализм Бальзака, Стендаля, Флобера, отличается высокой степенью обобщенности, типизации явлений. Реалистическое искусство пытается показать характерное и закономерное в их причинно-следственной обусловленности и детерминизма. Поэтому для реализма характерно разное творческое воплощение принципа изображения типичного характера в типических обстоятельствах, в реализме XX века, который живо интересуется отдельной человеческой личностью. Характер как живой человек, - и в этом характере общечеловеческое и типичное имеет индивидуальное преломление, или же соединяется с индивидуальными свойствами личности. Наряду с этими с этими особенностями классического реализма очевидны и новые особенности.

В первую очередь, это те особенности, которые проявили себя в реалистическом уже в конце XIX века. Литературное творчество в эту эпоху обретает характер философско-интеллектуального, когда философские идеи лежали в основе моделирования художественной реальности. Одновременно проявление этого философского начала неотделимо от разнообразных свойств интеллектуального. От авторской установки на интеллектуально-активное восприятие произведения в процессе чтения, затем восприятие эмоциональное. Складывается в своих определенных свойствах интеллектуальный роман, интеллектуальная драма. Классический образец интеллектуального реалистического романа дает Томас Манн («Волшебная гора», «Признание авантюриста Феликса Круля»). Ощутимо это и в драматургии Бертольта Брехта.



Вторая особенность реализма в XX веке – усиление и углубление драматического, в больше мере трагического начала. Очевидно это в творчестве Ф.С.Фицжеральда («Ночь нежна», «Великий Гетсби»).

Как известно, искусство XX века живет своим особенным интересом не просто к человеку, а к его внутреннему миру.

Термин «интеллектуальный роман» был впервые предложен Томасом Манном. В 1924 г., в год выхода в свет романа «Волшебная гора», писатель заметил в статье «Об учении Шпенглера», что «исторический и мировой перелом» 1914-1923 гг. с необычайной силой обострил в сознании современников потребность постижения эпохи, и это определенным образом преломилось в художественном творчестве. К «интеллектуальным романам» Т. Манн относил и работы Фр. Ницше. Именно «интеллектуальный роман» стал жанром, впервые реализовавшим одну из характерных новых особенностей реализма XX в.- обостренную потребность в интерпретации жизни, ее осмыслении, истолковании, превышавшую потребность в «рассказывании», воплощении жизни в художественных образах. В мировой литературе он представлен не только немцами - Т. Манном, Г. Гессе, А. Дёблином, но и австрийцами Р. Музилем и Г. Брохом, русским М. Булгаковым, чехом К. Чапеком, американцами У. Фолкнером и Т. Вулфом, и многими другими. Но у истоков его стоял Т. Манн.



Многослойность, многосоставность, присутствие в едином художественном целом далеко отстоящих друг от друга пластов действительности стало одним из самых распространенных принципов в построении романов XX в. Романисты членят действительность. Они делят ее на жизнь в долине и на Волшебной горе (Т. Манн), на море житейское и строгую уединенность республики Касталии (Г. Гессе). Вычленяют жизнь биологическую, инстинктивную и жизнь духа (немецкий «интеллектуальный роман»). Создают провинцию Йокнапатофу (Фолкнер), которая и становится второй вселенной, представительствующей за современность.

Первая половина XX в. выдвинула особое понимание и функциональное употребление мифа. Миф перестал быть, как это обычно для литературы прошлого, условным одеянием современности. Как и многое другое, под пером писателей XX в. миф обрел исторические черты, был воспринят в своей самостоятельности и отдельности - как порождение далекой давности, освещающей повторяющиеся закономерности в общей жизни человечества. Обращение к мифу широко раздвигало временные границы произведения. Но помимо этого миф, заполнявший собой все пространство произведения («Иосиф и его братья» Т. Манна) или являвшийся в отдельных напоминаниях, а порою только в названии («Иов» австрийца И. Рота), давал возможность для бесконечной художественной игры, бесчисленных аналогий и параллелей, неожиданных «встреч», соответствий, бросающих свет на современность и ее объясняющих.

Немецкий «интеллектуальный роман» можно было бы назвать философским, имея в виду его очевидную связь с традиционным для немецкой литературы, начиная с ее классики, философствованием в художественном творчестве. Немецкая литература всегда стремилась понять мироздание. Прочной опорой для этого был «Фауст» Гёте. Поднявшись на высоту, не достигавшуюся немецкой прозой на протяжении всей второй половины XIX в., «интеллектуальный роман» стал уникальным явлением мировой культуры именно благодаря своему своеобразию.

Сам тип интеллектуализма или философствования был тут особого рода. В немецком «интеллектуальном романе», у трех крупнейших его представителей - Томаса Манна, Германа Гессе, Альфреда Дёблина, - заметно стремление исходить из законченной, замкнутой концепции мироздания, продуманной концепции космического устройства, к законам которого «подверстывается» человеческое существование. Это не означает, что немецкий «интеллектуальный роман» парил в заоблачных далях и не был связан со жгучими проблемами политической ситуации в Германии и мире. Напротив, названные выше авторы дали наиболее глубокую интерпретацию современности. И все-таки немецкий «интеллектуальный роман» стремился к всеохватывающей системности. (За пределами романа подобное намерение очевидно у Брехта, всегда стремившегося связать острейший социальный анализ с натурой человека, а в ранних стихах и с законами природы.)

Однако на самом деле время трактовалось в романе ХХ в. гораздо более разнообразно. В немецком «интеллектуальном романе» оно дискретно не только в смысле отсутствия непрерывного развития: время разорвано еще на качественно разные «куски». Ни в одной другой литературе не существует столь напряженных отношений между временем истории, вечностью и временем личностным, временем существования человека.

Особый характер имеет изображение внутреннего мира человека. Психологизм у Т. Манна и Гессе существенно отличается от психологизма, например, у Дёблина. Однако немецкому «интеллектуальному роману» в целом свойственно укрупненное, генерализованное изображение человека. Образ человека стал конденсатором и вместилищем «обстоятельств» - некоторых их показательных свойств и симптомов. Душевная жизнь персонажей получила могучий внешний регулятор. Это не столько среда, сколько события мировой истории и общее состояние мира.

Большинство немецких «интеллектуальных романов» продолжили сложившийся на немецкой почве в XVIII в. жанр романа воспитания. Но воспитание понималось согласно традиции («Фауст» Гёте, «Генрих фон Офтердинген» Новалиса) не только как нравственное совершенствование.

Томас Манн (1875-1955) может считаться создателем романа нового типа не потому, что он опередил других писателей: вышедший в 1924 г. роман «Волшебная гора» был не только одним из первых, но и самым определенным образцом новой интеллектуальной прозы.

Творчество Альфреда Дёблина (1878-1957) . Для Дёблина в высшей степени характерно то, что не характерно для этих писателей, - интерес к самому «материалу», к материальной поверхности жизни. Именно такой интерес роднил его роман со многими художественными явлениями 20-х годов в различных странах. На 20-е годы приходится первая волна документализма. Точно зафиксированный материал (в частности, документ), казалось, гарантировал постижение действительности. В литературе распространенным приемом стал монтаж, потеснивший сюжет («выдумку»). Именно монтаж был главным в писательской технике американца Дос Пассоса, роман которого «Манхеттен» (1925) был переведен в Германии в том же году и оказал известное влияние на Дёблина. В Германии творчество Дёблина было связано в конце 20-х годов со стилем «новой деловитости».

Как в романах Эриха Кестнера (1899-1974) и Германа Кестена (род. в 1900 г.) - двух крупнейших прозаиков «новой деловитости», в главном романе Дёблина «Берлин - Александерплац» (1929) человек до предела заполнен жизнью. Если поступки людей не имели сколько-нибудь решающего значения, то, напротив, решающее значение имело давление на них действительности.

Лучшие образцы социального и исторического романа во многих случаях развивали технику, близкую «роману интеллектуальному».

К числу ранних побед реализма XX в. относятся романы Генриха Манна, написанные в 1900-1910-х годах. Генрих Манн (1871-1950) продолжил вековые традиции немецкой сатиры. Вместе с тем подобно Веерту и Гейне писатель испытал на себе значительное воздействие французской общественной мысли и литературы. Именно французская литература помогла ему овладеть жанром социально-обличительного романа, который приобрел у Г. Манна неповторимые черты. Позднее Г. Манн открыл для себя русскую литературу.

Имя Г. Манна стало широко известным после выхода в свет романа «Страна кисельных берегов» (1900). Но это фольклорное название иронично. Г. Манн вводит читателя в мир немецкой буржуазии. В этом мире все ненавидят друг друга, хотя и не могут друг без друга обойтись, будучи связанными не только материальными интересами, но и характером бытовых отношений, взглядами, уверенностью в том, что все на свете продается и покупается.

Особое место принадлежит романам Ганса Фаллады (1893- 1947). Его книги читали в конце 20-х годов и те, кто никогда не слышал о Дёблине, Томасе Манне или Гессе. Их покупали на скудные заработки в годы экономического кризиса. Не отличаясь ни философской глубиной, ни особой политической прозорливостью, они ставили один вопрос: как выжить маленькому человеку? «Маленький человек, что же дальше?» - назывался вышедший в 1932 г. роман, пользовавшийся огромной популярностью.

Отправляя в путь крестьян-правдоискателей, Н. А. Некрасов не просто показывает нам людей разных сословий, составляя портрет России второй половины XIX столетия в один из переломных моментов ее развития - назревание и проведение реформы 1861 года. Главная задача поэта, пишущего для народа и говорящего от их имени, - показать русский народ, как он есть. «Я задумал изложить в связном рассказе все, что я знаю о народе, - писал Н. А. Некрасов о своей работе над главной поэмой в своей жизни, - все, что мне привелось услыхать из уст его, и я наметил «Кому на Руси жить хорошо»... Это будет эпопея современной крестьянской жизни...».

Перед нами - целая галерея образов, самых разных характеров, самых разных взглядов на жизнь. Проходят перед глазами читателя, как живые, праведники и прохвосты, труженики и лентяи, непокорные и блюдолизы, бунтари и холопы. О ком-то поэт рассказывает подробно и ярко, кто-то изображен одним выразительным штрихом. Даже наши крестьяне-правдоискатели из мест с такими

говорящими названиями -

Подтянутой губернии,

Пустопорожней волости,

Из разных деревень -

Несытова, Неелова,

Заплатова, Дырявина,

Горелок, Голодухина,

Неурожайка тож -

не однородная безликая масса, а люди со своим прошлым, своими пристрастиями. Бросив дом и свои дела ради великой цели - найти смысл крестьянской жизни, узнать, кому живется весело, вольготно на Руси - они не представляют себе жизнь в безделии. Не только за исповедь Матрены Тимофеевны платят они работой - труд становится потребностью:

Не выдержали странники:

«Давно мы не работали,

Давайте - покосим!»

Семь баб им косы отдали.

Проснулась, разгорелася

Привычка позабытая

К труду! Как зубы с голоду,

Работает у каждого

Проворная рука.

Мужики отходят от поиска счастливых, среди попов, помещиков и прочих представителей иерархической верхушки, может, потому, что не уважают бездельников, не отличающих «ржаного колоса от ячменного».

Мы же немного

Просим у бога:

Честное дело

Делать умело

Силы нам дай!

Жизнь трудовая -

Другу прямая

К сердцу дорога,

Прочь от порога,

Трус и лентяй!

Картины жизни многострадального русского народа складываются из хвастливых рассказов на ярмарках, из сложенных народом песен, из легенд, рассказываемых странниками и богомольцами, из исповедей - словно проходит перед нами, лапотная и босая, с согнутыми от непосильного труда спинами, с сожженными солнцем лицами, с мозолистыми руками, со стоном и песней в душе вся Россия.

Не белоручки нежные,

А люди мы великие

В работе и в гульбе!

Так, с достоинством, говорят русские мужики о себе. Пусть не ценит государство их ратные подвиги:

Ну-тка, с редута-то с первого номеру

Ну-тка, с Георгием - по миру, по миру!

А пенциону полного

Не вышло, забракованы

Все раны старика.

Взглянул помощник лекаря,

Сказал: «Второрозрядные!

По ним и пенцион!.

Полного выдать не велено:

Сердце насквозь не прострелено,

но их уважает и жалеет простой люд.

Пусть наживаются купцы и подрядчики на мужицком труде, взваливая на плечи непосильную ношу, забирая молодецкую силу, подтачивая здоровье, пусть счастьем кажется после работы на чужбине

Попасть на родину,

Чтоб дома помереть, -

их поддержит сама родная земля.

Один из героев поэмы скажет о себе горько и точно:

«В деревне Босове

Яким Нагой живет,

Он до смерти работает,

До полусмерти пьет!»

Вся история Якима Нагого - судьба талантливого умельца, труженика, бунтаря и бедолахи, рассказанная в нескольких строках:

Яким, старик убогонький,

Живал когда-то в Питере,

Да угодил в тюрьму:

С купцом тягаться вздумалось!

Как липочка ободранный,

Вернулся он на родину

И за соху взялся.

С тех пор лет тридцать жарится

На полосе под солнышком,

Под бороной спасается

От частого дождя,

Живет - с сохою возится,

А смерть придет Якимушке -

Как ком земли отвалится,

Что на сохе присох.

Н. А. Некрасов описывает Якима как измученного страдальца:

Грудь впалая, как вдавленный,

Живот; у глаз, у рта

Излучены, как трещины

На высохшей земле;

И сам на землю-матушку

Похож он: шея бурая,

Как пласт, сохой отрезанный,

Кирпичное лицо,

Рука - кора древесная,

А волосы - песок.

Однако Яким Нагой - не темный, не забитый мужик, ему удалось сохранить чистую, ясную душу и индивидуальность. Спасая во время пожара лубочные картинки, он потерял накопленные «за целый век» деньги, но не «образумился», не изменил своей мечте о красоте. Умея разговаривать с народом, образно и ярко рассказывать, именно Яким формулирует суть крестьянского протеста, отмечая его великие подспудные силы и слабость выражения:

У каждого крестьянина

Душа, что туча черная -

Гневна, грозна - и надо бы

Громам греметь оттудова,

Кровавым лить дождям

А все вином кончается.

Яким Нагой стоит в самом начале пути, ведущего к осознанию собственного достоинства, своей силы, необходимости единства перед общим врагом.

Символом высшего авторитета среди народа, отстаивания справедливости и мужицкой солидарности стал в поэме образ Ермилы Гирина. Когда у него хотят отобрать мельницу и купец Алтынников в сговоре с чиновниками требует внести за нее тотчас же деньги, народ, зная честность Гирина, выручает его, собрав на ярмарке нужную сумму.

Ермило парень грамотный,

Да некогда записывать,

Наклали шляпу полную

Целковиков, лобанчиков,

Прожженной, битой, трепаной

Крестьянской ассигнации.

Ермило брал - не брезговал

И медным пятаком.

Еще бы стал он брезговать,

Когда тут попадалася

Иная гривна медная

Дороже ста рублей!

Так люди отплатили ему добром за честную работу писарем. За честность люди выбрали Ермилу бургомистром. И он

В семь лет мирской копеечки

Под ноготь не зажал,

В семь лет не тронул правого,

Не попустил виновному,

Душой не покривил...

А когда Ермила чуть оступился - избавил своего младшего брата от рекрутчины, то едва не повесился из-за угрызений совести, сумел вернуть сына Васильевне, взятого в рекруты вместо брата Ермилы, искупил свою вину и отказался от должности.

На мельнице

своей

Брал за помол по совести,

Народу не задерживал -

Приказчик, управляющий,

Богатые помещики

И мужики беднейшие -

Все очереди слушались

Порядок строгий вел!

Благодаря всему этому, Ермила Гирин имел

Почет завидный, истинный,

Не купленный ни деньгами,

Ни страхом: строгой правдою.

Умом и добротой!

Вотчина

Помещика Обрубкова,

Испуганной губернии,

Уезда Недыханьева,

Деревня Столбняки...

Власти надеялись, что бывший бурмистр Гирин будет помогать им, сумеет усмирить бунтарей, но Ермила не пошел против совести, в результате чего оказался в остроге, как и большинство других борцов за правду и справедливость. В поэме все чаще повторяется мотив бунта, гнева, невозможности продолжать жизнь по-старому - в покорности и страхе.

Недотерпеть - пропасть,

Перетерпеть - пропасть! -

этими словами начинается рассказ о жизни Савелия, богатыря святорусского, долгое время вместе с односельчанами чинившего сопротивление помещику, а затем живьем закопавшего в землю издевавшегося над ним немца-управляющего. Мы видели хоть и стихийное, но уже организованное сопротивление, призыв к бунту - брошенное Савелием слово: «Наддай!» Отбыв каторгу, крестьянин возвращается домой несломленным («клейменный, да не раб!»), не утратившим чувства достоинства, не смирившимся с суетностью, жадностью, мелкими придирками семьи, сохранившим добрую душу и умение понять и поддержать молодую невестку. Символично, что внешне он напоминает Матрене памятник Ивану Сусанину. Но и крестьянские женщины, «многокручинные», «многострадальные », не выглядят забитыми и покорными. В Матрене Тимофеевне Корчагиной есть не только силы перенести все испытания, непосильную работу, издевательства семьи, но и готовность в любую минуту защитить своих детей, своего мужа, принять на себя наказание, укоры мужниной родни:

Во мне

Нет косточки неломаной,

Нет жилочки нетянутой,

> Кровинки нет непорченной -

Терплю и не ропщу!

Всю силу, богом данную,

В работу полагаю я,

Всю в деточек любовь!

Матрена Тимофеевна говорит о себе:

По мне - тиха, невидима -

Прошла гроза душевная,

она считает себя «старухой» в тридцать восемь лет и уверена, что

Не дело - между бабами

Счастливую искать!..

Отмечая умение героини бороться с обстоятельствами, стремление самой быть хозяйкой собственной судьбы, Некрасов показывает непреодолимую силу системы, которая порождает много зла. Тем дороже для нас слова крестьянки, сумевшей сберечь живую душу в этом мире:

Я потупленную голову,

Сердце гневное ношу!

Среди непокорных и свободолюбивых крестьян - героев поэмы нужно отметить и эпизодический образ непокладистого Агапа (глава «Последыш»), который настолько ненавидел помещиков, что не выдержал даже «комедии» наказания, когда его, в угоду Последышу, князю Утятину, напоили в сарае и заставили кричать, будто он подвергается жестокой порке, - он умер от пережитого унижения. Есть и другие герои в поэме:

Люди холопского звания -

Сущие псы иногда:

Чем тяжелей наказание,

Тем им милей господа.

Это бывший лакей, который на ярмарке хвалится тем, что лизал барские тарелки и приобрел «барскую болезнь» - подагру, и вечный «холоп князей Утятиных» лакей Ипат, и холоп примерный Яков верный. Это «фальшивый» бурмистр Клим, самый никчемный мужик, добровольно согласившийся исполнять эту неблаговидную роль перед Последышем. Особо следует отметить образ старосты Глеба, за деньги уничтожившего завещание покойного адмирала, который давал своим крепостным вольную.

На десятки лет, до недавних дней

Восемь тысяч душ закрепил злодей,

С родом, с племенем, что народу-то!

Что народу-то! с камнем в воду-то!

Все прощает бог, а Иудин грех

Не прощается.

Ой, мужик! мужик! ты грешнее всех,

И за то тебе вечно маяться!

Поэма Н. А. Некрасова «Кому на Руси жить хорошо» тем и замечательна, что показывает реальную жизнь - многообразие крестьянских типов, два пути «средь мира дольного». И рядом с «дорогой торною», по которой «к соблазну жадная» идет толпа, есть и другой путь:

Дорога честная,

По ней идут

Лишь души сильные,

Любвеобильные,

На бой, на труд

За обойденного,

За угнетенного.

Н. А. Некрасов говорит о том, что

Немало Русь уж выслала

Сынов своих, отмеченных

Печатью дара божьего,

На честные пути,

Немало их оплакала...

В образе Григория Добросклонова, которому

Судьба готовила

Путь славный, имя громкое

Народного заступника,

Чахотку и Сибирь,

мы явно узнаем черты соратника Некрасова - Николая Добролюбова. Григорий Добросклонов - поэт, вступивший на путь гражданского служения отечеству, твердо решивший, Кому отдаст всю жизнь свою И за кого умрет. Он, вскормленный хлебом пополам со слезами, воспитанный на заунывных песнях о горькой доле вахлачины, соединил в своей душе любовь к бедной матери с любовью к родине, сложив для нее Звуки лучезарные гимна благородного - Пел он воплощение счастия народного!.. Именно благодаря реальности и оптимистической окрашенности образа Григория Добросклонова воспринимаешь поэму Н. А. Некрасова не только как обвинительный акт государственного устройства того времени, но и как гимн мужеству и силе духа русского народа. Вслед за поэтом хочется повторить:

Еще народу русскому

Пределы не поставлены:

Перед ним широкий путь.