«Обычаи и традиции казаков в Запорожской Сечи на примере повести «Тарас Бульба. Жизнь и быт казаков запорожской сечи

Одна из излюбленных тем историко-политических спекуляций русофобской направленности – роспуска Запорожской Сечи. Сторонники «политического украинства» рассматривают это событие однозначно как лишнее подтверждение «антиукраинской» политики российского государства на всем протяжении истории последнего. 14 августа 2015 г. исполняется 240 лет с того момента, как Екатерина II подписала Манифест «Об уничтожении Запорожской Сечи и о причислении оной к Новороссийской губернии». В Манифесте говорилось: «Мы восхотѣли чрезъ сіе объявить во всей Нашей Имперіи къ общему извѣстію Нашимъ всѣмъ вѣрноподданнымъ, что Сѣчь Запорожская въ конецъ уже разрушена, со истребленіемъ на будущее время и самаго названія Запорожскихъ Козаковъ… сочли Мы себя нынѣ обязянными предъ Богомъ, предъ Имперіею Нашею и предъ самымъ вообще человѣчествомъ разрушить Сѣчу Запорожскую и имя Козаковъ, отъ оной заимствованное. Въ слѣдствіе того 4 Іюня Нашимъ Генералъ-Порутчикомъ Текелліемъ со ввѣренными ему отъ насъ войсками занята Сѣчь Запорожская въ совершенномъ порядкъ и полной тишинѣ, безъ всякаго отъ Козаковъ сопротивленія… нѣтъ теперь болѣе Сѣчи Запорожской въ политическомъ ея уродствѣ, слѣдовательно же и Козаковъ сего имени…». Таким образом, манифест императрицы поставил точку в многовековом существовании Запорожской Сечи – уникального военно-политического образования, сыгравшего значительную роль в русской истории. Хотя современные украинские (в особенности) авторы рассматривают это событие исключительно сквозь призму противостояния «Московии» и «Вольной Украины», в действительности оно было обусловлено соображениями скорее геостратегического характера. Российская империя, расширяющая свою территорию на юго-запад и вышедшая к границам Крымского ханства, более не нуждалась в соседстве с неконтролируемой Запорожской Сечью, которая многократно выступала и на стороне лютых врагов России – Речи Посполитой, Швеции, Крымского ханства и Османской империи.


Запорожская Сечь – уникальная воинская республика

Первоначально Запорожская Сечь играла важную роль в защите славянских земель от набегов крымско-татарского воинства. Запорожские казаки считались прекрасными воинами и, надо сказать, неоднократно свою славу подтверждали – не зря их побаивались и в Речи Посполитой, и в Крымском ханстве. В то же время, вряд ли правильно было бы определять Запорожскую Сечь как «украинское» политическое образование. Начнем с того, что сам этноним «украинцы» появился лишь в конце XIX века и был внедрен в общественное сознание благодаря усилиям австро-венгерской пропаганды. До этого времени предки значительной части современных украинцев назывались в России «малороссами», а сами себя называли «руськими» или «русинами». Что касается запорожских казаков, то они никогда не отождествляли себя с малороссийским населением, более того – всячески стремились дистанцироваться от него. Безусловно, что в составе Запорожской Сечи, особенно на более поздних этапах ее существования, присутствовал сильный малороссийский компонент. Однако среди сечевиков встречались люди тюркского (крымско-татарского, ногайского, турецкого), польского, венгерского, литвинского (белорусского), греческого, армянского происхождения, причем их было очень много – но ведь никто не называет Запорожскую Сечь польским, татарским или греческим военно-политическим образованием. Между тем, образ жизни запорожских казаков в большей степени имел сходство с образом жизни кочевых тюрок, нежели с образом жизни малороссийского крестьянства. Даже в речевом общении запорожские казаки употребляли множество тюркских слов, начиная с таких основополагающих понятий как собственно «казак», «кош», «атаман», «есаул» и т.д.. Объясняется это не только близким соседством с Крымским ханством и ногайцами. Запорожцы в значительной степени были потомками христианизированных и воспринявших русский язык групп тюркского населения – тех же бродников. В свою очередь, эти группы тюркского населения формировались также не на пустом месте, а включали, ассимилировали дотюркское население Степи – тех же ираноязычных аланов. Длительное время этническая общность казаков именовалась черкасами. Н.И. Карамзин пишет: «вспомним Касогов, обитавших, по нашим летописям, между Каспийским и Чёрным морем; вспомним и страну Казахию, полагаемую Императором Константином Багрянородным в сих же местах; прибавим, что Оссетинцы и ныне именуют Черкесов Касахами: столько обстоятельств вместе заставляют думать, что Торки и Берендеи, назывались Черкасами, назывались и Козаками» (Карамзин Н.И. История государства Российского). Таким образом, казачество формировалось практически независимо от малороссийского населения, и выдавать запорожских казаков за предков современных украинцев – весьма спорный политический маневр.

Прием в Запорожскую Сечь осуществлялся в том случае, если кандидат соответствовал нескольким основным требованиям. Во-первых, пришедший должен был быть «вольным» по происхождению, то есть дворянином, казаком, поповским сыном, вольным крестьянином или даже «басурманином», но никак не холопом. Во-вторых, он должен был владеть «казацким языком», то есть диалектом русского языка, на котором говорили казаки. В-третьих, кандидат должен был быть православным по вероисповеданию, а если он исповедовал иную религию – то креститься в православие. Среди казаков было много крещеных католиков, мусульман и даже иудеев. Прибывая в Запорожскую Сечь, кандидат в казаки осваивал воинское искусство и обычаи запорожцев, и лишь лет через семь мог стать полноправным «товарищем» Запорожской Сечи. Кроме того, казакам воспрещалось жениться и поддерживать регулярные отношения с женщинами – это роднило их с европейскими военно-религиозными орденами. Естественно, что представители подобной структуры с определенным презрением относились к крестьянскому населению Малороссии, что, впрочем, было свойственно любым воинам и кочевникам, ставившим себя несоизмеримо выше крестьян – земледельцев и городских ремесленников и торговцев. Еще с большим неприятием запорожцы относились к католикам – полякам и к униатам – жителям принадлежащих Речи Посполитой галицких земель – тем самым «западенцам», которые сегодня, почему-то, считают себя потомками «запорожских казаков» (хотя где Львов и где Запорожская Сечь?). В то же время, и среди запорожцев было немало перекрестившихся в православие польских шляхтичей, которые, по каким-либо причинам, бежали из Речи Посполитой в Запорожскую Сечь. Некоторые из этих шляхтичей становились проводниками антироссийских настроений и оказывали влияние на часть казаков, распространяя среди них неприятие «Московии» и симпатию к Речи Посполитой. Вполне вероятно, что именно они внедряли в казацкое сознание и идеологию непринадлежности казаков к русскому миру. Так, среди казачьей верхушки распространилась концепция хазарского происхождения казаков – якобы казаки в действительности восходили к древним хазарам, которые приняли православие раньше Руси – прямо из Константинополя. Этим антироссийская часть казачьей верхушки стремилась подорвать религиозные связи государства российского и казачества, отсечь казаков от русского мира и придать историческое обоснование возможным конфликтам между казаками и русским государством.

В восприятии Запорожской Сечи, как справедливо отмечает исследователь украинского национализма Николай Ульянов, издревле утвердилось две основные противоречивые тенденции. Согласно первой тенденции, запорожское казачество было выражением подлинно народных чаяний, примером демократии и самоуправления. Любой угнетенный человек, согласно этой теории, мог бежать в Сечь, прибиться к казакам. Образ жизни казаков, основанный на повседневном самоуправлении, шел вразрез с порядками большинства государственных образований того времени – и европейских, и, тем более, азиатских. Вторая тенденция, напротив, утверждает аристократизм Запорожской Сечи. Ее приверженцы характеризовали запорожцев не иначе как «лыцарей», то есть – «рыцарей», аристократов. Именно эта точка зрения утвердилась среди части польской шляхты, которая еще в XVI веке стала романтизировать образ запорожского казака как идеального воина – аристократа, практически отрекшегося от мирской суетной жизни и посвятившего себя ратному делу. Казак как свободный рыцарь – этот образ импонировал многим польским шляхтичам, которые видели в нем воплощение собственной идеологии. Напомним, что среди польской шляхты позже распространилась концепция «сарматизма» - якобы польская шляхта происходит от сарматов – легендарных воинов евразийских степей. Как известно, шляхта также тяготела к самоуправлению, однако «внутренний демократизм» сочетался с жесточайшим угнетением подвластных шляхте малороссийских и белорусских крестьян. Демократия и самоуправление были для избранных, а остальных жителей Речи Посполитой «паны» и за людей не считали – так, «пся крев», то есть «собачья кровь». Однако другая часть польской шляхты относилась к запорожскому казачеству с плохо скрываемым или вообще не скрываемым презрением, поскольку видела в нем скорее разбойников, чем «лыцарей». Коронный гетман Ян Замойский говорил, что в запорожские казаки идут не ради службы отечеству, а ради добычи. Разбойничий промысел оставался основным источником средств к существованию для «ядра» Запорожской Сечи – тех самых вольных казаков, которые так и не пошли на службу к королю. Дети Степей, они не могли и не хотели променять свой вольный дух на необходимость систематической военной службы, сопровождающейся отказом от прежнего образа жизни и подчинением какой-никакой дисциплине. Тем не менее, перспективы получения регулярного жалованья от польской короны вдохновляли значительное количество казаков, которые видели в службе Речи Посполитой более безопасный и надежный источник средств к существованию, нежели «вольные хлеба» с постоянными набегами и последующими карательными экспедициями польских или турецких войск в Запорожскую Сечь.

В 1572 г. часть казаков поступила на службу к польскому королю, после чего получила наименование «реестровых» казаков и фактически превратилась в разновидность профессионального войска, в отличие от запорожских сечевиков, сохранявших традиции казачьей вольницы. Запорожская Сечь не признавалась Речью Посполитой, которая использовала в борьбе против нее реестровых казаков. Последние играли важнейшую роль в проведении карательных операций против Запорожской Сечи. В свою очередь, сечевики очень возмущались тому, что реестровые казаки называют себя запорожскими казаками – ведь перейдя на службу к королю, а затем к русскому царю, реестровые казаки переставали быть вольными и отрекались от традиций Сечи, превращались в обычную пограничную стражу, выполнявшую полицейские функции. Реестровые казаки с 1572 г. официально именовались «Войско Его Королевской Милости Запорожское» и выполняли задачи по пограничной охране и полицейской службе на южных границах польско-литовской державы, участвовали в военных походах против Крымского ханства. В то же время, реестровые казаки встречали и противодействие со стороны польской шляхты – даже несмотря на то, что в рядах Запорожского войска было немало шляхтичей, по каким-либо причинам подавшихся в казаки. Польская шляхта не хотела делиться привилегиями с «какими-то казаками» и это также становилось одной из причин в недовольстве казаков Речью Посполитой и ее политикой в Малороссии. В конечном итоге, в 1648 г. вспыхнуло грандиозное восстание против Речи Посполитой, ведущую роль в котором сыграло малороссийское крестьянство, а руководящую – казачество во главе с Богданом Хмельницким. Собственно говоря, переход запорожцев под юрисдикцию Российской империи, явилось непосредственным результатом восстания Богдана Хмельницкого. При этом самого Хмельницкого вряд ли можно охарактеризовать как пророссийского политика – его переход на сторону России был скорее вынужденным шагом, вызванным стремлением надавить на Речь Посполитую, продемонстрировать ей «самостийность» запорожского казачества.

Запорожцы и Россия: победы, измены, кары и прощения

В 1654 г. Войско Его Королевской Милости Запорожское перешло на службу русскому царю и было переименовано в Войско Его Царского Величества Запорожское. Таким образом, реестровые запорожские казаки добровольно избрали службу русскому государству. В подданство к русскому государству перешло и Войско Запорожское Низовое, то есть сечевики, остававшиеся автономной военной силой и привлекавшиеся к участию в военных походах против крымских татар. Однако неконтролируемая Запорожская Сечь причиняла много хлопот русскому государству. Во-первых, сечевики не гнушались грабительскими нападениями на территорию и Речи Посполитой, и Крымского ханства, что приводило к проблемам во взаимоотношениях российского государства с польским королем и турецким султаном. Во-вторых, гетманы, чувствовавшие растущие ограничения своей власти со стороны русских царей, испытывали недовольство и периодически переходили на польскую сторону. Наиболее известным примером перехода казаков на сторону противников России является измена гетмана Мазепы. Как и его идейные наследники через триста лет, Мазепа использовал методы манипуляции сознанием рядовых запорожцев и малороссов. В частности, он объявил, что Петр I хочет всех жителей Малороссии загнать «за Волгу» и обвинял российские власти в том, что они разоряют малороссийские земли хуже шведов и поляков. 28 марта 1709 г. кошевой атаман Гордиенко и гетман Мазепа заключили союзнический договор со Швецией, после чего Мазепа принес клятву верности королю Швеции Карлу XII. Казачья масса поддержала Мазепу, поскольку была недовольна политикой Петра I, поскольку он ввел штрафы для покрытия ущерба, доставляемого российской казне постоянными нападениями казаков на турецкие караваны. Казачья старшина была оскорблена возложением штрафа за «басурман» и предпочла поддержать Мазепу, перешедшего на службу к шведам. В результате, обострение отношений между Запорожской Сечью и Россией переросло в фазу вооруженного конфликта. Хотя какой конфликт мог быть между крупным государством, обладавшим сильной регулярной армией, и военно-политической организацией, являвшейся, по сути, пережитком Средневековья. Три полка русских регулярных войск под командованием полковника Яковлева осадили укрепления Сечи. Однако запорожцы оборонялись достаточно умело и даже смогли захватить некоторое количество пленных, которые были впоследствии жестоко убиты. Однако казачий полковник Игнат Галаган, который был знаком с системой обороны Сечи, помог русским войскам взять крепость штурмом. Она была сожжена, 156 запорожцев казнено.

По Сечи был нанесен сокрушительный удар, однако значительная часть сечевиков оставалась при оружии и после разгрома шведских войск под Полтавой переместилась на Херсонщину, где в районе впадения реки Каменки в Днепр была основана новая Сечь. Однако вскоре и новая Сечь была уничтожена войсковыми подразделениями под командованием подконтрольного России гетмана Скоропадского и генерала Бутурлина. Остатки запорожцев отступили на территорию, контролировавшуюся Османской Турцией, и попытались основать там новую Сечь, но сразу же столкнулись с противодействием со стороны местного тюркского населения. В результате, старшина подала просьбу Петру I дозволить казакам вернуться в пределы Российской империи. Без России запорожцы, как оказалось, существовать не могли. Однако Петр, как человек жесткий, запорожцам отказал и лишь в годы правления императрицы Анны Иоанновны, казакам удалось вернуть себе российское подданство. Но, несмотря на возвращение в российское подданство, было очевидно, что исторически Запорожская Сечь себя изжила. В России утвердилась абсолютистская монархия, в рамках которой не было места автономному квазигосударственному образованию, каким являлось запорожское гетманство. Недовольство центральной власти поведением запорожцев усилилось в годы правления Екатерины II. Прежде всего, в 1764 г. Екатерина издала указ об упразднении гетманства в Малороссии и назначила генерал-губернатором Малороссии графа П.А. Румянцева – Задунайского. Примечательно, что малороссийское население восприняло происходящие изменения в политико-административном устройстве региона скорее положительно, поскольку устало от притеснений и поборов со стороны гетмана и старшины.

Казачество оставалось потенциально опасной для социального порядка частью населения Российской империи, поскольку традиции вольницы создавали почву для распространения антиправительственных настроений в случае малейшего наступления на права «вольных казаков». Когда вспыхнуло восстание Емельяна Пугачева, царское правительство усомнилось в лояльности и запорожских казаков. Хотя запорожцы Пугачева не поддержали и на его стороне в массе своей не выступили, Екатерина II считала, что в случае повторения подобных восстаний вооруженная и взрывоопасная масса казаков может выступить против центральной власти. Тем более, что рядовые казаки были недовольны политикой укрепления центральной власти в Малороссии, а некоторые из них, несмотря на отказ большинства запорожцев от поддержки Пугачева, все же принимали участие в восстании. Для императрицы, боявшейся повторения восстания казаков, только уже в Малороссии, это оказалось достаточно. Она относилась с подозрением ко всем казачьим войскам, но Запорожская Сечь вызывала у царицы наибольшие опасения. Кроме того, Запорожская Сечь в рассматриваемое время практически потеряла свое «прикладное» военно-политическое значение. Границы Российской империи сдвигались на юг и юго-запад, потребность в казаках на территории Малороссии отпадала. В отсутствии постоянной ратной службы казаки становились вредным и опасным сословием, поскольку не расходовали свой «пассионарный» потенциал. Между тем, потребность в боеспособных контингентах, несущих пограничную службу, появлялась на новых рубежах Российской империи, в том числе и на Кавказе, а сил донского казачества для защиты кавказских границ Российской империи было явно недостаточно. Еще один фактор, способствовавший принятию решения о роспуске Запорожской Сечи, был связан с ее реакционной ролью для социально-экономического развития Малороссии и Новороссии. Средневековое по своей сути военно-политическое образование запорожских казаков создавало препятствия для роста экономики, поскольку казаки терроризировали колонистов – сербов, болгар, валахов, греков, которыми императрица стремилась населить малонаселенные земли Новороссии. С большим трудом русским властям удавалось привлекать колонистов из числа представителей восточноевропейских православных народов, поскольку далеко не каждый был готов ехать в «Дикое поле», нехорошая слава о котором сохранялась в Европе со времен Средневековья. И действия казаков, которые грабили колонистов и поджигали их усадьбы, стремясь выжить с «исконно казачьей земли», прямо мешали царской политике по заселению новороссийских земель.

Операция генерала Текели

После того, как в 1774 г. был заключен Кучук-Кайнарджийский мирный договор, и Россия получила выход к Черному морю, военно-политическая потребность в существовании Запорожской Сечи окончательно потеряла смысл. Естественно, что императрица и ее окружение задумались о необходимости роспуска Запорожской Сечи – отнюдь не из-за мифического стремления «уничтожить основы украинского самоуправления», как сегодня пытаются подать события 240-летней давности украинские историки, а по причине отсутствия военно-политической целесообразности дальнейшего существования вооруженного автономного образования на территории Российской империи. С другой стороны, Запорожская Сечь, в условиях общеевропейской тенденции к укреплению института государства, не смогла бы существовать как независимое или автономное образование. Не подчинила бы Запорожскую Сечь Российская империя – казаки и их земли оказались бы под властью Османской империи. Да и экономическому развитию малороссийских земель не способствовало сохранение архаичной структуры, представители которой не гнушались и разбойничьими действиями по отношению к торговым караванам.

Подготовка к роспуску Запорожской Сечи началась еще до публикации манифеста «Об уничтожении Запорожской Сечи и о причислении оной к Новороссийской губернии». 5 июня 1775 г. генерал-поручик Петр Текели получил приказ, вместе с соединениями генерал-майора Федора Чобры, выдвинуться к Запорожью. Всего под командованием Текели сосредоточилось 50 конных полков гусар, валахов, венгров и донских казаков, а также 10 тыс. пехотинцев. Поскольку запорожские казаки праздновали зеленые святки, войскам Текели удалось без единого выстрела занять укрепления запорожцев. Генерал-поручик Текели дал кошевому атаману Петру Калнышевскому два часа на принятие решения, после чего последний собрал старшину казачества. На собрании было решено сдать Запорожскую Сечь, поскольку сопротивление против 50 полков регулярной армии было практически бессмысленным. Однако Калнышевскому пришлось долго уговаривать рядовых казаков не вступать в столкновение с русской армией. В конечном итоге, казаки покинули Сечь, после чего артиллерия корпуса Текели уничтожила пустую казачью крепость. Так закончилось существование Запорожской Сечи. Генерал-поручик Текели за проведение победоносной операции был награжден высокой государственной наградой – орденом Св. Александра Невского. Большая часть казаков после роспуска Сечи осталась на территории Малороссии. Петр Калнышевский, Павел Головатый и Иван Глоба были арестованы и сосланы в различные монастыри за измену царскому правительству. При этом Калнышевский, оказавшийся на Соловках, прожил там до 112 лет. Часть категорических противников российского подданства перебралась на территорию, подконтрольную Османской империи, где разместилась в дельте р. Дунай и получила разрешение от турецкого султана на создание Задунайской Сечи. В ответ на благосклонность Порты казаки обязались предоставлять пятитысячное войско для выполнения приказов султана, после чего участвовали в карательных операциях против периодически восстающих греков, болгар и сербов. Таким образом, «свободолюбивые» и всячески стремившиеся подчеркнуть свое православное вероисповедание сечевики превратились в карателей султана и подавляли собственных единоверцев – балканских христиан. Примечательно, что спустя столетие после роспуска Сечи полк из задунайских казаков, общей численностью в 1400 офицеров и казаков, принимал участие в Крымской войне, хотя и не вступал в прямые столкновения с русскими войсками.

Переселение на Кубань и служба России

Вместе с тем, никакой речи об уничтожении запорожского казачества и даже об его «рассеивании» по бескрайним землям Российской империи, речь не шла. Лояльная Российской империи часть запорожского казачества, общей численностью в 12 тыс. человек, после роспуска Сечи получила возможность поступать на русскую военную службу – в драгунские и гусарские полки российской армии. При этом старшине предоставлялось дворянство – то есть, ни о какой реальной дискриминации запорожцев в Российской империи речь не шла. Конечно, в частях регулярной армии привыкшим к вольнице казакам приходилось не сладко, поэтому они уходили со службы. В 1787 г. старшины казаков подали прошение императрице Екатерине, в котором изъявляли желание продолжать службу и защищать южные рубежи Российской империи от угроз со стороны Османской Турции. По поручению императрицы созданием нового войска занялся прославленный полководец Александр Суворов, который 27 февраля 1788 г. принял присягу «Войска верных запорожцев». Старшинам войска были вручены знамена и флаги, конфискованные во время роспуска Сечи. В 1790 г., спустя два года после создания, Войско верных запорожцев было переименовано в Черноморское казачье войско. После окончания очередной русско-турецкой войны 1787-1792 гг., Черноморскому казачьему войску в знак признательности за доблесть, проявленную в боях против турок, было выделено для размещения левобережье Кубани. В том же 1792 г. началось заселение кубанских земель бывшими запорожскими казаками. Всего на Кубань переселилось более 26 тысяч человек. Было заложено 40 куренных селений, 38 из которых получили старые, запорожские названия. Фактически, Запорожская Сечь, только уже подконтрольная державе российской, была воспроизведена на кубанской земле – под именем Черноморского и Азовского, а затем - Кубанского казачьего войска.

На новом месте жительства казаки могли продолжить привычную службу в качестве стражей российской границы, только основными противниками здесь становились ногайцы и кавказские горцы. Таким образом, мы видим, что за свою службу государю большая часть бывших запорожцев была награждена кубанской землей, куда более благодатной, чем земли Малороссии. Кроме того, казаки получили возможность и дальше существовать в качестве автономного Черноморского казачьего войска, сохраняя свои обычаи и образ жизни. Где здесь «геноцид» и «дискриминация», о которых пишут современные украинские авторы националистического толка? Более того, репрессиям не подверглась и та часть «перебежчиков» - задунайских казаков, которая в 1828 г., пресытившись жизнью под властью турецких султанов, попросилась обратно в российское подданство. На поданное прошение кошевого атамана Йосипа Гладкого император Николай I ответил утвердительно и разрешил задунайским казакам вернуться в российское подданство, после чего из них было сформировано Азовское казачье войско, просуществовавшее до 1860 г. и игравшее важную роль в береговой охране Кавказа. После 1860 г. Азовское войско все же было расформировано, а его казаки переселены на Кубань и включены в состав Кубанского казачьего войска, сформированного на основе Черноморского казачьего войска, Кубанского и Хоперского полков Кавказского линейного войска. Дальнейшая история Кубанского казачества – это история героической службы России. Кубанские казаки участвовали в большинстве войн и конфликтов Российской империи, а затем и Советского Союза. Герои – кубанцы принимали участие в Параде Победы на Красной площади в 1945 году. Рассказывать о подвигах кубанских казаков в русско-турецких войнах, Первой мировой войне, Великой Отечественной войне, о героическом пути наших современников, прошедших Афганистан и Чечню, другие «горячие точки» на территории ближнего и дальнего зарубежья, можно бесконечно. Несмотря на то, что на Кубани до сих пор сохраняются малороссийские традиции и даже язык, центробежные и русофобские тенденции так и не получили распространения среди потомков запорожских казаков. В годы Великой Отечественной войны предатели из числа казачьей верхушки, эмигрировавшей после поражения белых в Гражданской войне в Европу, тщетно пытались поднять казачество против советской власти. Действительно, казаки много претерпели в годы Гражданской войны и позже – в 1920-е - 1930-е гг., когда советское руководство проводило политику расказачивания. Однако даже ужасы расказачивания не заставили большую часть казаков предать Россию – если на стороне вермахта сражалось два корпуса, укомплектованных казаками, то в рядах Советской Армии сражалось 17 казачьих корпусов, и это не считая казаков, служивших во всех родах войск и на флоте. Попытки украинских националистов распространить свою пропаганду на территорию Кубани, где в станицах до сих пор говорят фактически на малороссийском наречии, не увенчались успехом ни в годы Гражданской войны, ни во время немецко-фашистской оккупации, ни в постсоветский период отечественной истории. Зато на самой Украине появилось множество казачьих организаций, непонятно откуда взявшихся «гетманов» и «атаманов», возводящих свои родословные к запорожским сечевикам и размышляющих о кардинальных отличиях запорожцев от русских, об уникальной традиции самоуправления и «имперском геноциде» России, якобы уничтожившей демократическую и свободолюбивую общность запорожцев.

Запорожская Сечь и украинский национализм

Майдан в Киеве. Это современные "запорожские казаки"

Конфликты между Россией и отдельными гетманами Запорожской Сечи тенденциозными украинскими исследователями были выданы за примеры «русско-украинских войн», в которых «азиатской Московии» противостояла самоуправляемая, демократичная Сечь. На самом деле, и суверенитет Сечи был весьма условен – запорожские казаки метались между Речью Посполитой и Османской империей, Россией и Швецией, опять между Россией и Османской империей, выискивая более выгодных покровителей. Да, воинских качеств и доблести запорожцам было не занимать, но с другой стороны – достаточно ли этого для строительства действительно суверенного и процветающего государства? Как показала практика – нет. Запорожская Сечь оставалась архаичной военной демократией, не способной организовать полноценную экономику и консервировавшей на малороссийских землях отсталость. Более того – запорожские казаки своими грабительскими походами сами препятствовали экономическому развитию региона и, как любая подобная общность, были обречены. Российская империя поступила с ними максимально гуманно, поскольку если бы история повернулась по-другому, и земли запорожцев оказались бы в составе той же Османской Турции или даже Швеции, вполне вероятно, что о запорожских казаках остались бы только воспоминания. Султан или король могли бы просто физически уничтожить вольнолюбивых запорожцев, а уж кем заселить благодатные земли Малороссии – нашли бы. Здравомыслящая часть запорожского казачества прекрасно понимала это и видела свое будущее исключительно вместе с Россией. Общность языка и православной веры способствовала осознанию единства с русским миром, пусть несмотря и на очевидные различия в образе жизни, повседневном быте и культуре великороссов и запорожцев.

Однако, уже в ХХ веке, украинский национализм, взращиваемый австро-венгерскими и германскими политическими кругами, а затем – Великобританией и США, взял на вооружение миф о запорожском казачестве. С другой стороны, культивированию этого мифа способствовала национальная политика советского государства. Фактически именно в СССР были созданы окончательные границы размежевания великороссов и малороссов – посредством проводимой политики «украинизации», заключавшейся не только в создании Украины как политического образования, в том числе включившего в себя земли, никогда не принадлежавшие к числу малороссийских, но и в утверждении всевозможных мифов, искажавших подлинную историю малороссийских земель и их населения.

Как отметил в свое время Н.Ульянов, «когда-то считалось само собой разумеющимся, что национальная сущность народа лучше всего выражается той партией, что стоит во главе националистического движения. Ныне украинское самостийничество дает образец величайшей ненависти ко всем наиболее чтимым и наиболее древним традициям и культурным ценностям малороссийского народа: оно подвергло гонению церковнославянский язык, утвердившийся на Руси со времен принятия христианства, и еще более жестокое гонение воздвигнуто на общерусский литературный язык, лежавший в течение тысячи лет в основе письменности всех частей Киевского Государства, во время и после его существования. Самостийники меняют культурно-историческую терминологию, меняют традиционные оценки героев событий прошлого. Все это означает не понимание и не утверждение, а искоренение национальной души» (Ульянов Н. Происхождение украинского национализма. Мадрид, 1966). Эти слова вполне применимы и к политическим спекуляциям вокруг истории Запорожской Сечи. Украинские националисты постарались забыть все, что связывало запорожское казачество с Россией. Сам путь запорожских казаков в украинской националистической литературе удивительным образом завершается после Манифеста Екатерины о роспуске Запорожской Сечи. Два с половиной столетия последующего существования прямых потомков запорожских казаков – их кровных родственников, внуков и правнуков, в составе российского государства, игнорируется полностью.

Герои Кубани - настоящие казаки, Защитники Родины

Между тем, кубанское казачество совершило на службе России куда больше подвигов, чем предки – запорожцы. Нельзя без трепета смотреть на стройные ряды кубанских казаков в черкесках – тех самых воинов, что завоевывали для России черноморское побережье Кавказа, блюли порядок на южных рубежах Российской империи, героически сражались во всех войнах, которые вела страна в XIX – XX вв. Кубанское казачество сыграло важную роль в обеспечении общественного порядка при воссоединении Крыма с Россией в 2014 г. Не остались кубанцы в стороне и от событий в Новороссии. Противостояние русского мира и его злейших врагов, развернувшееся на землях Новороссии, окончательно подтвердило верность России подлинных казаков Дона и Кубани.

Ctrl Enter

Заметили ошЫ бку Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter

И лихих шаек, гулявших по морю на страх туркам; сюда сходились удальцы со всех сторон.

Там, где Днепр, пробившись меж подводных скал (порогов) и каменистых островов, широко разливается ниже впадения речки Самары и спокойно течет, образуя множество низменных островов, по берегам поросших густым и высоким камышом, – там устроили себе военный стан запорожские удальцы, нередко переводя его с одного места на другое. Главным местопребыванием их сначала был остров Хортица. Кругом были повсюду богатые места: устья речек, впадавших в Днепр, заливные луга, леса, степь! И рыбы, и всякого зверья было здесь вдоволь. Сначала на Запорожье, в эти благодатные места для охоты, шли ватаги охотников-промышленников, а потом в начале XVI века устроен был здесь сторожевой стан, чтобы сдерживать татар от внезапных вторжений. Из этих-то станичников и сложилось мало-помалу запорожское казацкое братство. Занявши необитаемые острова и берега вдали от всяких властей, они считали себя здесь полными хозяевами, занимались охотничьим промыслом в окрестных местах, но когда их силы выросли, стали они чаще и чаще отправляться на более далекую и опасную охоту, – ходили на своих легких чайках «шарпать» берега Крыма и Турции. Бить и грабить нехристей, по их понятиям, сам Бог велел.

Местоположение Запорожских сечей в XVI-XVII веках

Запорожская Сечь имела вид укрепленного стана: довольно значительное место было окружено земляною насыпью, или валом, с засекой, или тыном; кое-где были поставлены и пушки; внутри ограды были курени, деревянные, очень незатейливые жилища казаков, или мазанки.

Весь казацкий стан, или кош, как называли его, делился на несколько десятков отдельных отрядов (впоследствии дошло до 38), каждый и жил в отдельном курене и выбирал себе кошевого атамана и других старшин: есаула, судью и писаря. Важнейшие дела решались с общего согласия на раде (общая сходка). Когда надо было собрать раду, то прежде всего давали знак выстрелом из пушки, чтобы все казаки, которые разбрелись по окрестностям Сечи на охотничьи или рыбные промыслы, могли прийти. Затем чрез несколько времени довбиш (литаврщик) бил в литавры, и казаки спешили из всех куреней на площадь пред церковью. Тут близ церкви под распущенным войсковым стягом (знаменем) становился кошевой с другими старшинами, а казацкая чернь размещалась кругом. Тогда писарь, если надо было, читал грамоту или сообщал о том деле, какое предлагаемо было на решение раде. Кошевой смиренно спрашивал собравшихся, как они изволят постановить, и согласно решению большинства и поступал.

Места по берегам Днепра близ Запорожья делились на несколько участков, или «паланок», как их звали, где и занимались запорожцы скотоводством и другими промыслами. Некоторые из казаков, имевшие больше склонности к оседлой и семейной жизни, селились в этих участках, устраивали себе землянки (бурдюги), стоявшие часто в далеком расстоянии одна от другой, а не то заводились и целые хуторы, так называемые «зимовники».

1-го января, по старому обычаю, происходило избрание нового кошевого и других старшин; в этот день распределяли по куреням реки, речки и озера для рыбной ловли. Когда довбиш по приказу кошевого бил сбор, есаул выносил из церкви походное знамя, затем сбирались казаки из всех куреней. Раздавался еще два раза бой в литавры; тогда приходил кошевой с палицей, за ним судья с войсковой печатью и писарь с чернильницею. Все они становились без шапок в средине круга и кланялись на все четыре стороны. Довбиш в честь начальству снова бил в литавры. Тогда кошевой обращался ко всем обыкновенно с такой речью:

«Паны молодцы и товариство! У нас нынче новый год, треба нам по древнему нашему звычаю раздел в войске рекам и урочищам учинити».

В ответ на это все кричали: «Добре!»

Затем мечут жребий, и какому куреню где досталось, там и должен он был промышлять целый год.

Затем кошевой снова говорил:

«Паны молодцы! Не будете ли с сего року (году) по старым вашим обычаям иных старшин выбирати, а старых скидати?»

Казацкая рада в Запорожской Сечи. Диорама из музея Сечи, Хортица

Если казаки были довольны своей старшиной, то кричали:

«Вы батьки и паны наши добрые. Треба вам над нами пановати!»

Тогда кошевой и прочие старшины, поклонившись, уходили по своим куреням.

Если же рада изъявляла желание переменить своих начальников, то кошевой должен был положить свою палицу на шапку и принести к знамени, а потом, поблагодарив всех за прежнюю честь и повиновение, уйти к себе в курень. Так же поступали и другие старшины.

При выборе нового кошевого и других должностных лиц часто происходили большие споры. Случалось, что некоторые курени хотели одного, другие – другого. Поднимался шум, гам, брань, а иногда и рукопашная схватка. Когда, наконец, какая-либо сторона одолевала, человек десять казаков шли в курень за избранником и просили, чтобы он принял ту должность, в какую его избрали. Если же тот отнекивался и не хотел идти на раду, то его силой тащили: два человека брали его за руки, а другие пихали сзади, толкая в спину и в шею, и таким образом приводили своего вновь выбранного начальника на площадь, причем приговаривали порой:

«Иди, собачий сын; нам тебя треба; ты наш батько; будь нам паном!»

Приведя на раду, вручали ему знак его достоинства. Он же, по обычаю, должен был два раза отказаться, признавая себя недостойным той высокой чести, какою его хотели почтить; только по третьей просьбе соглашался. Тогда боем в литавры отдавали ему честь. При этом совершался еще такой обряд: старейшие казаки брали в руки землю или даже грязь, если дело было после дождя, и клали вновь избранному на голову. (Вероятно, этим хотели напомнить ему, чтобы он не зазнавался и не забывал бы о смерти – о том, что и его земля со временем покроет.)

Кроме января, рада собиралась еще два раза в году: 1 октября, в день Покрова, когда в Сечи был храмовый праздник, и на Светлое Христово Воскресение; впрочем, если не предстояло никаких перемен в составе начальства и не было особенных каких-либо вопросов, то в эти дни рада отменялась.

Кроме этих определенных для рады сроков, случались сходки и в неурочное время. Если было какое-либо неудовольствие на начальников и у многих являлось желание сменить их, то иногда совершенно неожиданно происходили очень бурные рады. Несколько куреней сначала тайно сговаривались свергнуть старшин, затем двое-трое наиболее смелых, иногда сильно подгулявших, колотили чем попало в литавры, находившиеся всегда на площади. Прибегал довбиш. Буйная толпа заставляла его бить сбор. Ослушаться он не смел: иначе его могли бы избить до смерти. Сбегались казаки на раду и становились на площади кругом. Посреди помещались старшины: кошевой, судья, писарь, есаул. Кошевой обыкновенно спрашивал:

«Паны молодцы, на что рада у вас собрана?»

А те, которые хотели свергнуть его, говорили:

«Ты, батьку, положи свое кошевье; ты нам неспособен».

При этом объясняли и причину, почему находят нужным его сменить. Если желали сменить судью или писаря и др., то обыкновенно говорили:

«Годи (довольно) им пановати; они негодные... уже наелись войскового хлеба!..»

Старшины тотчас же уходили в свои курени. При этом поднимался обыкновенно страшный шум. Казаки делились на две части: одна отстаивала старых начальников, другая требовала выбора новых. Тут без ссоры и спора дело не обходилось; нередко пускались в ход палки, и случались даже смертоубийства. Положение старшин при этом было незавидно: они могли потерпеть в это время побои, увечья и даже с жизнью проститься. Сторона, желавшая новых начальников, тащила на площадь своих избранников, а противники не пускали их в круг. Дело кончалось нередко тем, что эти избранники возвращались в свои курени избитые, изорванные и рады-радехоньки были, что жизнь свою спасли...

Таково было положение начальников у буйной запорожской вольницы в мирное время. Не то было во время войны: тогда повиновение начальству и почтение к нему доходили до самой высокой степени – понимали все, что своеволие и несогласие в походе грозит гибелью не одному или нескольким казакам, а всему их войску.

Старшинам шли значительные доходы, особенно с вина, которого истреблялось запорожцами чрезвычайно много. Все торговцы, привозившие какие-либо товары, обыкновенно делали подарки кошевому и всем старшинам; не считалось зазорным брать приносы и с разных просителей. Сверх; того, все казаки, ходившие на какой-либо промысел: рыболовство или охоту и проч., обыкновенно часть своей добычи дарили своей старшине, в пользу которой шли также доходы, довольно значительные, с перевозов чрез реки.

Запорожская Сечь. Исторический видеофильм

Самым выгодным промыслом была в глазах казаков война. Невзначай напасть на татарские улусы , угнать сразу целые стада скота или табуны: лошадей или «пошарпать» богатые берега Турции и вернуться с грудою всяких драгоценностей, с караманами, полными золота и серебра, захватить сразу столько, чтобы можно было, не трудясь, без заботы прожить много дней, бражничать и кутить на широкую ногу – вот что было заветной мечтой запорожца. Те атаманы-удальцы, которые умели часто и ловко устраивать набеги, доставляли «товариству» запорожскому «славу лыцарскукю» да богатую добычу и были главными любимцами казаков и в песнях прославлялись.

Война и разгул – вот из чего главным образом сплеталась жизнь запорожца. И на жизнь, и на смерть истый запорожец смотрел с презрением. Он не жил семейной жизнью. Ни одна женщина не смела показаться в Сечь; о будущем, о судьбе своих детей, стало быть, забот не было, не было думы и о своей старости; редкий из запорожцев умирал своей смертью. Одни из них находили смерть себе в морской пучине; другие гибли от сабли турецкой или татарской; третьи, более несчастные, кончали жизнь в невыразимых мучениях, какие только могла измыслить человеческая злоба, – умирали, часто удивляя своих мучителей необычайной твердостью, с какою выносили они ужасную казнь. Гибли они целыми сотнями и на турецких каторгах. Да и те из запорожцев, которые умирали у себя, в Сечи, – умирали обыкновенно не в старых годах: боевая жизнь, полная всяких невзгод, да разгул, не знавший меры, сильно сокращали казацкий век.

Тысячами погибали запорожцы, но Сечь, это гнездо казацкое, не пустела. Охотников до вольного житья, хотя бы полного тревог и опасностей, было много среди людей, подавленных панским гнетом, тяжелым подневольным трудом да нуждою безысходною. Шли в Сечь толпами, лишь бы приняли только. Запорожцы в свое братство принимали новичков очень легко: требовалось только, чтобы человек был православной веры, способный к военному делу, расторопный, сметливый... Между запорожцами попадались и литовцы, и поляки, и татары крещеные, и волохи, и черногорцы, – словом, могли быть здесь люди разных племен; но огромное большинство было чисто русских, и притом из простого деревенского люда.

Жизнь в Сечи была очень проста. В каждом курене при атамане, который заведовал всем хозяйством, был повар с двумя или тремя мальчиками-помощниками. На столовые расходы собиралось с каждого казака по пяти рублей в год. В пище казаки были вовсе неприхотливы; ели саламату да тетерю: первая состояла из ржаной муки и варилась с водою густо; вторая же готовилась из муки и пшена жиже – на меду, квасу или рыбьей ухе. Эти кушанья подавались на стол в больших деревянных чашках, или ночовках, откуда все брали ложками. Особых тарелок не подавалось. Большая часть куренных казаков вполне довольствовалась этой пищей. Если же находилось в курене несколько охотников полакомиться мясом или рыбой, то они покупали их себе в складчину, артелью.

Более зажиточные казаки заводили свои дома в предместье, где почти все имели какие-либо промыслы: варили мед, пиво, брагу или занимались различными ремеслами.

Вид Запорожской Сечи (реконструкция для фильма «Тарас Бульба», Хортица

Одежда казаков обыкновенно была тоже очень проста. Любили они щеголять хорошим оружием да конями... После хорошей поживы на войне запорожцы не прочь были рядиться и в красивые синие кунтуши, алые суконные шаровары и алые шапки с околышем из смушек... Головы себе и бороды выбривали, оставляя лишь клок волос (оселедец), да запускали длинные усы...

Никаких письменных законов или правил у запорожцев не существовали) Войсковой судья решал все дела по своему усмотрению, сообразуясь с обычая) ми и укоренившимися понятиями у казаков, а в трудных случаях совещался с кошевым, дидами (престарелыми казаками) и другими старшинами. Воровство, неплатеж долгов и убийство считались у них главными преступлениями. Несмотря на то что грабеж был делом привычным для запорожца – грабить позволялось лишь врагов; если же кто попадался в краже у своего товарища или покупал заведомо украденное, или скрывал у себя, то подвергался суровому наказанию: виновного приковывали к столбу на площади; подле клали кий (палку), и все проходившие ругали осужденного и беспощадно били; если его не прощал пострадавший от его преступления, то его забивали до смерти. Если кто попадался второй раз в краже, то лишался жизни на виселице. Не плативший долгов должен был стоять на площади прикованный к пушке, пока заимодавец не получал от него или его друзей удовлетворения. Но особенно страшно было наказание за намеренное убийство: убийцу бросали в могилу, на него опускали гроб с телом убитого и засыпали землей!

Суровость запорожцев не знала границ; не знала их и неукротимая казацкая удаль; беспределен был и дикий разгул, которому отдавались запорожцы в досужее время...

В предместье Запорожской Сечи жили всякие мастера: кузнецы, слесари, портные, сапожники и др.; тут же и торговали всем, что нужно было казаку. Были бы только деньги у него, а то все можно было добыть, что требовалось для неприхотливой его жизни. А денег у запорожцев после всякого удачного похода было вдоволь, так что бессемейному и девать их было некуда. Гульба самая широкая и бесшабашная шла на Запорожье почти беспрерывно. Кутить и пить без конца считалось молодечеством. Поделив добычу меж собой, запорожцы предавались необузданному разгулу, пока не прокучивали всего до конца. Иные из них нанимали музыкантов и певцов и разгуливали с ними по улицам, а следом за ними носили ведра вина и меду. Всякого встречного поили наповал, а кто отказывался, того всячески бранили.

По воскресным и праздничным дням бывали в Сечи у казаков кулачные бои, и если кто во время драки нечаянно убивал другого, то взыскания за это не полагалось. Большие были охотники запорожцы до лихого пляса – казачка; любили послушать пение бандуристов. Песни о подвигах казацких, о турецкой и татарской неволе, конечно, должны были сильно действовать на них, возбуждать в них удаль и чувство мести, а рассказы о притеснении народа, о поругании православия во владениях Речи Посполитой разжигали ненависть к полякам.

Таково было Запорожье, на которое со страхом и ненавистью смотрели поляки. Здесь вырастала и крепла казацкая сила, росла и вражда к панству: оно в понятиях казаков и народа отождествлялось с насилием, несправедливостью, горькой обидой...

Панский гнет в Литве и западнорусских областях , можно сказать, выдавил из несчастного народа казацкую силу, на беду для Речи Посполитой.

5.08.1775 (18.08). – Ликвидация Запорожской Сечи в связи с пугачевским бунтом

Запорожская Сечь – военный и административный центр малороссийского казачества, который находился за Днепровскими порогами в XVI–XVIII веках. По мнению исследователей, первая крепость за Днепровскими порогами (т. н. Хортицкий замок) – была построена князем Дмитрием Вишневецким в 1553 г. на острове Малая Хортица для отражения набегов крымских татар и просуществовала до 1557 г. Название "Сечь" происходит от слова "секти", "высекать", такое название связывается с тем, что столица была обнесена частоколом с высеченным острыми краями. Внутри размещались церковь, хозяйственные постройки и жилые строения – курени. Жилой курень представлял собой длинную казарму, длиной 30 метров и шириной около 4 метров. Это слово означало также воинское подразделение: всего было 38 куреней. (Часто со словом "Сечь" употреблялось слово "Кош" и Войско Запорожское иногда именовалось Запорожским Кошем. Это слово тюркского происхождение и означает "кочевье". Запорожцы, употребляя слово "Сечь", подразумевали постоянную столицу Войска, а под словом Кош подразумевали всю территорию кочевья Войска во время походов.)

Прием приходивших в Запорожскую Сечь осуществлялся, по данным Д.И. Яворницкого, при следующих условиях:
– статус вольного и неженатого человека
хорошее знание русского языка
– принадлежность к православной вере
– специальная военная подготовка.

Вновь принятым казакам давались новые фамилии на казацкий манер, например: Не-Ридай-мене-мати, Шмат, Лисиця, Не-пий-вода и т.д.

По национальному составу Сечь в основном состояла из малороссийских черкас (т.е. русских, не путать с черкесами). Но помимо того, в числе принятых встречались люди разных национальностей: поляки, литвины, татары, турки, армяне и. Запорожское войско делилось на сечевых и зимовых казаков. Первые составляли цвет казачества и назывались "лыцарством" или "товарыством". Только эти казаки имели право выбирать из своего состава старшину, получать денежное жалованье и участвовать в делах управления. Зимовые казаки на Сечь не допускались, а жили вблизи нее, но также входили в состав Войска Запорожского.

Рада запорожских казаков представляла собой высший административный, законодательный и судебный орган. На войсковых радах обсуждались все важнейшие вопросы жизни запорожцев: о мире, о походах на неприятелей, о наказании преступников, о разделе земель и угодий, о выборе войскового старшины. Войсковые рады собирались в обязательном порядке 1 января (начало нового года), 1 октября ( – храмовый праздник на Сечи), а также на 2-й или 3-й день . Кроме того, Рада могла быть созвана в любой день и время по желанию большинства Войска. Решения Рады были обязательны к исполнению для каждого запорожца.

Административные и судебные власти в Войске Запорожском насчитывали до полутора сотен человек. Главным на Сечи был кошевой атаман. Далее шли судья, есаул, писарь и куренные атаманы. Это было фактически правительство Запорожской Сечи. Далее шел низший командный состав: подписарь, подъесаул, хорунжий и т. д. Кошевой атаман соединял воедино военную, административную, судебную и духовную власть и в военное время имел полномочия диктатора. Символ власти кошевого атамана – булава. Однако без решения Рады кошевой атаман не мог принять ни одного решения самостоятельно.

Перед судом были равны все – начальствующий и простой казак. Тяжкими уголовными преступлениями считались – убийство казаком казака, побои казаку в нетрезвом состоянии, связь с женщиной и „содомский грех“, опорочивание женщины, дерзость в отношении начальства, дезертирство, грабеж населения, утаивание части добычи и пьянство во время походов. Судьями была вся войсковая старшина. Наказания применялись: приковывание цепями к деревянному столбу на площади, приковывание цепями к пушке, сажание на деревянную кобылу, битье кнутом или киями, смерть. К смерти приговаривали за воровство, даже за мелкое. К ворам, прелюбодеям, содомитам и дезертирам применялось забивание у позорного столба киями. За убийство казака казаком убийцу клали живым в вырытую яму, а сверху на него опускали гроб с убитым и закапывали.

На вооружении у запорожских казаков, помимо излюбленных сабель, копий, кинжалов и другого холодного оружия, были самопалы, пистоли, пушки, гаубицы, мортиры. Войско Запорожское имело на вооружении самое передовое оружие того времени, отобранное у всех противников, с которыми воевали запорожцы. Войско разделялось на три рода войск – пехоту, конницу и артиллерию. Численность всего войска была 10 000 – 12 000 человек, из них пехота составляла около 6 000 человек. Элитной частью войска была конница. Войско делилось на полки и сотни. Сотня представляла собой тактическую единицу войска и была численностью 180 человек. Полк состоял из трех сотен общей численностью 540 человек. Общераспространенным средством во время степных походов у запорожцев был табор, то есть, четырехугольный или круглый ряд возов, который мог устанавливаться в несколько рядов и скреплялся цепями.

Походы главным образом предпринимались против поляков, татар, турок. Сухопутные походы всегда начинались весной, для этого объявлялся сбор казаков на Сечи. Перед самым выходом из Сечи служился молебен и потом стреляли из самой большой пушки. Передвижение войска шло с большой осторожностью по балкам и оврагам. В походе запрещалось разводить костры, громко разговаривать, курить люльки. Впереди войска шли разведчики. Главной задачей было внезапное нападение на врага.

Морские походы совершались на так называемых "чайках" – больших лодках, вмещавших от 50 до 70 казаков; каждый имел саблю, два ружья, боеприпасы и продовольствие. Для морских походов выбиралось осеннее время, особенно пасмурные дни и темные ночи. Чайки выходили прямо из Сечи и спускались к Черному морю. Весть о выходе запорожцев в море наводила ужас на приморские области Турции. Турок казаки рассматривали как пришлых на эти земли оккупантов-басурман, к тому же защитников и покровителей крымских оккупантов-татар, с которыми шла непрерывная война. Высаживаясь на берег, запорожцы убивали жителей, забирали все ценное имущество, оружие, денежные средства и с добычей возвращались на Сечь.

Живя вблизи крымских татар, которые главным своим занятием считали набеги на русских, запорожские казаки принимали меры по охране своих границ от внезапного вторжения. Средствами охраны у запорожцев были конные разъезды (бекеты) казаков вдоль восточных и южных границ. Для сторожевых бекетов строились радуты – заставы вдоль левого берега Днепра на расстояниях 15 – 18 км друг от друга, чтобы можно было видеть с одной радуты другую. Для оповещения о нападавших татарах делался столб из бочек, поставленных друг на друга, наверху которых зажигался пук соломы.

К сожалению, ходили запорожцы не только на татар и турок. Несколько тысяч запорожцев пристали к в царствование . В 1606 г. они разграбили Пронск, Михайлов, Зарайск, Рязань. Потом в 1611 г. в продолжавшейся напали на Козельск, в 1612 г. на Вологду. В 1618 г. примкнули к походу польского королевича Владислава на Москву; запорожцами предводительствовал кошевой атаман Петр Сагайдачный. Бельская летопись описывает взятие казаками в начале этого похода города Ливны (в месте слияния рек Ливенки и Сосны, притока Дона, ныне на юго-востоке Орловской области), во главе с кошевым атаманом Петром Сагайдачным: «…А пришол он, пан Сагадачной, с черкасы под украинной город под Ливны, и Ливны приступом взял, и многую кровь християнскую пролил, много православных крестьян и з женами и з детьми посек неповинно, и много православных християн поруганья учинил и храмы Божия осквернил и разорил и домы все християнские пограбил и многих жен и детей в плен поимал…».

Главными источниками доходов на Сечи были: военная добыча во время походов, внешняя и внутренняя торговля, винная продажа, дань от перевозов, позже также государственное денежное жалованье. По обычаю лучшую часть добычи запорожцы отдавали на церковь, а остальное делили между собой. Как отмечали иностранцы, бывавшие на Сечи по торговым, посольским или другим делам, оставшиеся после дележки деньги могли быть пропиты казаками до последней копейки. Утаивание части добычи казаком считалось преступлением. Вторую значимую часть доходов давали шинки, расположенные на землях Войска Запорожского и сбор с проезжавших по землям войска купцов, торговцев, промышленников и чумаков. Значительную часть доходов составляли „дымовые“, то есть налог на жилища в пределах Войска. Последним источником доходов было жалованье, получаемое запорожцами от польского короля (реестровое казачество), а затем и от московского Царя.

Анализ писем старшин Войска Запорожского свидетельствует о том, что это были люди грамотные, писали по-русски не только грамотно, но и стилистически правильно. У казаков были свои школы: сечевые, монастырские и церковно-приходские. В сечевых школах обучались мальчики, насильно уведенные казаками на Сечь или привезенные родителями. Школа монастырская существовала при Самарском Пустынно-Николаевском монастыре. Школы церковно-приходские существовали при всех храмах на территории Войска Запорожского.

Запорожские казаки твердо придерживались православной веры. Церковь освящала все важнейшие этапы жизни и деятельности казаков. Поскольку Малороссия была оккупирована поляками, а в Речи Посполитой православная вера жестоко преследовалась, особенно после , – защита веры выпала на долю казаков, придавая им стойкости. Это обстоятельство вместе с усилением польско-еврейского гнета стало причиной казацких восстаний.

В 1648 г. казаки начали освободительную войну, которую возглавил гетман (см. в статье о нем). Не в силах самостоятельно одолеть поляков, казаки обратились за помощью к московскому Царю. В 1654 г. была созвана , заявившая о воссоединении Малороссии с Россией. Русские войска поддержали восставших казаков, что привело к русско-польской войне 1654–1667 гг. Война завершилась Андрусевским перемирием по условиям которого территории, лежащие восточнее Днепра (левобережная Украина), а также Киев с окрестностями на правом берегу, отошли к России; правобережная Украина – осталась у Польши.

Итак, несмотря на разбойные эксцессы (считавшиеся преступлением у самих казаков), малороссийское казачество сыграло историческую важную роль в сохранении русского самосознания и восстановлении русской территориальной принадлежности Малой Руси. Поначалу Малороссия лишь формально была частью Российской империи, гетманы оставляли за собой все доходы с городов и сел Малороссии. Однако нахождение под властью русских Царей неизбежно вело к ограничению их всевластия и соответственно – к недовольству в среде казацкой старшины. Начались антироссийские интриги, "замятни", изменнические переходы на польскую сторону...

Однако государственная унификация Империи требовала усиления контроля центральной власти над присоединяемыми территориями на юге. В 1764 г. назначила генерал-губернатором Малороссии прославленного и выпустила
. Эта реформа не вызвала недовольства малороссийского населения, ибо улучшала его положение. Затем в 1773 г. начался страшный (1773–1775), в котором ядро восставших составили уральские казаки, – и это возбудило подозрения Императрицы относительно лояльности своенравного запорожского казачества, в котором были заметны симпатии к Пугачеву и многие поддержали его. 5 августа 1775 г. последовал манифест "Об уничтожении Запорожской Сечи и о причислении оной к Новороссийской губернии".

Главной же причиной упразднения Запорожской Сечи стала государственная ненужность казачества этом месте, ибо исчезли прежние внешние угрозы, которым оно противостояло. С заключением (1774) Россия вернула выход к Черному морю и оградила от влияния Турции Крым, готовясь присоединить его. На западе ослабленная "шляхетской демократией" Речь Посполитая была на грани развала и последовавших вскоре т.н. .

Таким образом, дальнейшая необходимость в сохранении присутствия казаков на их исторической родине для охраны южных российских границ отпала. В то же время их традиционный образ жизни часто приводил к конфликтам с российскими властями – в частности в связи с неоднократными погромами казаками сербских поселенцев в Новороссии.

В Манифесте Екатерины говорилось:

«Мы восхотели объявить во всей Нашей Империи… что Сечь Запорожская вконец уже разрушена со истреблением на будущее время и самого названия Запорожских казаков… Сочли Мы себя ныне обязанными пред Богом, пред Империею Нашею и пред самым вообще человечеством разрушить Сечу Запорожскую и имя казаков от оной заимствованное. Вследствие сего 4 июня нашим Генерал-Поручиком Текеллием со вверенными ему от нас войсками занята Сечь Запорожская в совершенном порядке и в полной тишине без всякого от казаков сопротивления… Нет теперь Сечи Запорожской в политическом ее уродстве, следовательно же и казаков сего имени…».

Запорожское казачество было распущенно каких-либо без репрессий. Бывшим старшинам было дано дворянство, а нижним чинам разрешено вступить гусарские и драгунские полки. Но трем казакам, Екатерина не простила прежние обиды: Петр Калнышевский, Павел Головатый и Иван Глоба за измену в сторону Турции были сосланы в разные монастыри, правда и тут судьба их разнообразна, например, Калнышевский на Соловках смог дожить аж до 112 лет и даже после амнистии предпочел остаться в месте ссылки.

В 1787 г. бывшие казачьи старшины подали прошение на имя Императрицы, в котором выразили желание по-прежнему служить. Было сформировано "Войско Верных Запорожцев", которое участвовало в . По окончании войны войско было преобразовано в Черноморское казачье войско, и в знак благодарности им была выделена территория Кубани, которую оно заселило в 1792–1793 гг. В 1860 г. Черноморское казачье войско было слито с двумя левыми полками Кавказского линейного войска и стало называться Кубанским казачьим войском.

Из 5 тысяч запорожцев которые ушли в Турцию, султан позволил основать Задунайскую Сечь (1775–1828). Но казакам пришлось участвовать в подавление восстаний единоверных им православных народов Балкан. Не выдержав, в 1828 г. задунайские перешли на сторону России и были помилованы . Из них было сформировано Азовское казачье войско (1828–1860) преимущественно для береговой охраны и особенно отличилось в . В 1860 г. Азовское войско расформировали и казаков переселили на Кубань.

Сегодня, когда началось возрождение казачьих традиций, нам важно соблюсти научную и историческую точность и по-православному честно отнестись к истории казачества. Были у него славные страницы и жертвенные подвиги, были и падения – как и в других частях русского народа. Наши падения и грехи следует не замазывать и лакировать, а выносить из них правильные уроки, чтобы не повторять. К тому же издавна насаждается и немало антирусских мифов: якобы казаки не русские, а отдельная нация, которую всегда и всячески угнетали москали. Якобы были "русско-украинские" и "русско-козацкие войны". Упразднение Екатериной Запорожской Сечи выдается за ее "разрушение до основания" – что противоречит документальным данным. Никакого разрушения Новой Запорожской Сечи в 1775 г. не было. Все строения сохранились и продолжали служить по назначению новым переселенцам. Бывшую последнюю Запорожскую Сечь превратили в город Покровск.

Наиболее известным письменным памятником истории Запорожской Сечи является ответ запорожцев турецкому султану в конце XVII века.

«Султан Мохаммед IV – запорожским казакам. Я, султан и владыка Блистательной Порты, брат Солнца и Луны, наместник Аллаха на Земле, властелин царств – Македонского, Вавилонского, Иерусалимского, Большого и Малого Египта, царь над царями, властелин над властелинами, несравненный рыцарь, никем непобедимый воин, владетель древа жизни, неотступный хранитель гроба Иисуса Христа, попечитель самого Бога, надежда и утешитель мусульман, устрашитель и великий защитник христиан, повелеваю вам, запорожские казаки, сдаться мне добровольно и без всякого сопротивления и меня вашими нападениями не заставлять безпокоиться. Султан Мохаммед IV».

На это письмо казаки ответили:

«Ти, султан, чорт турецький, і проклятого чорта брат і товарищ, самого Люцеперя секретарь. Який ти в черта лыцарь, коли голою сракою іжака не вб’еш. Чорт высирае, а твое військо пожирае. Не будеш ти, сукин ти сину, синів христіянських під собой мати, твойого війска мы не боімось, землею і водою будем биться з тобою, распрости твою мать. Вавилоньський ти кухарь, Макидоньский колесник, Іерусалимський бравирник, Александрійський козолуп, Великого и Малого Египта свинарь, Армянська злодиюка, Татарський сагайдак, Каменецкий кат, у всього світу і підсвіту блазень, самого гаспида внук и нашого х… крюк. Свиняча ты морда, кобыляча срака, різницька собака, нехрещений лоб, мать твою… От так тобі запорожці висказали, плюгавче. Не будешь ти і свиней христіанских пасти. Теперь кончаемо, бо числа не знаемо і календаря не маемо, місяц у небі, год у книзя, а день такий у нас, який і у Вас, за це поцелуй в сраку нас! Підписали: кошевой атаман Иван Сирко зо всім кошем Запорожськім». Сечевые КАЗаки - так назывались казаки-пограничники.
Запорожская сечь - это самая первая государственная граница, проведённая РомаНОВыми (НовоРИМскими) между оккупированной ими в 18 веке, Московской Русью (Московией, Московской Тартарией и т.п.) и "Крымским Ханством" (незавоёванным остатком Московии).
Изначально, Запорожская Сечь, была на стороне законной власти - Московского Царства. Но, впоследствии, были подкупленны обещанием им РомаНовыми, т.наз. "казацкой вольницы" т.е. разрешением казакам иметь свою землю (в Московии, это было им запрещено законом) и переметнулись на сторону РомаНовых. Этот момент и запечатлён Репиным, - когда переметнувшиеся казаки, пишут оскорбительное послание своему Царю ("турецкому султану"). После этого предательства казаков, Романовы двинулись дальше на юг...

Очень познавательная информация, но возникли сомнения. Грабежом и разбоем при такой строгой дисциплине вряд ли промышляли запорожские казаки, скорее всего, таким не благонравным занятием грешили гайдамаки.

Се казак запорожец, не об чим не туже:
Як люлька ей тютюнець, то ему и байдуже,
Вин те тилько и знае -
Колы не пье, так воши бье, а всеж не гуляе!

Характерным недостатком запорожских казаков была также их страсть к спиртным напиткам. "В пьянстве и бражничестве, – говорит очевидец, – они старались превзойти друг друга, и едва ли найдутся во всей христианской Европе такие беззаботные головы, как казацкие. Нет в свете народа, который мог бы сравниться в пьянстве с казаками: не успеют проспаться и вновь уже напиваются" . Сами о себе на этот счет запорожцы говаривали: "У нас в Сечи норов – хто отче-наш знае, той в раньци встав, умьется тай чаркы шукае".

Ой, Сич-мате, ой Сич-мате,
А в тій Сичи добре житы:
Ой, тилькы спаты, спаты та лежати,
Та торил очку кружати.

Оттого в думах казацких всякая корчма называется "княгиней", а в той княгине "много казацкого добра загыне, и сама она неошатно ходит и казаков под случай без свиток водит". Настоящий запорожец неспроста пил горилку, а с разными прибаутками да с присказками, вроде: "Чоловик не скотина, билып видра не выпье"; "Розступись, душа казацька, обилью"; "Вонзим копий в души своя". Водку он называл горилкой, а чаще всего оковытой, то есть водой жизни (aqua vita), и обращался к ней как к живому существу. "Хто ты?" – "Оковыта!" – "А з чого ты?" – "Из жита!" – "Звидкиля ты?" – "Из неба!" – "А куды ты?" – "Куды треба!" – "А билет у тебе е?" – "Ни, нема!" – "Так оттут же тоби й тюрьма!" Водка для запорожских казаков столь была необходима, что они без нее не отправлялись даже в столицу по войсковым делам первой важности. Так, в 1766 году в Петербурге проживали несколько человек запорожцев с кошевым атаманом Петром Ивановичем Калнишевским во главе; казаки поиздержались, поистратились; недостало у них собственной водки в столице; тогда кошевой через посредство президента Малороссийской коллегии графа П.А. Румянцева отправил в Сечь старшину Антона Головатого для привоза в столицу из Сечи кошевому и старшине "для собственного их употребления, 50 ведер вина горячего" .

Только во время военных походов запорожские казаки избегали пьянства, ибо тогда всякого пьяного кошевой атаман немедленно выбрасывал за борт лодки . Не одобрялось также пьянство и в среде "начальных лиц"; если кошевой и сечевая старшина замечали этот недостаток у кого-либо из служебных лиц, то предостерегали его особыми ордерами на этот счет и приказывали ему строго исполнять ордера и, как пишет Феодосий, не "помрачаться проклятыми люлькою и пьянством" . Вообще, всякое пьянство Запорожский Кош считал пороком и хотя часто безуспешно, но все же боролся с этим злом, строго запрещая особенно тайные шинки, как "истинный притын" всяких гайдамаков и харцызов . Впрочем, предаваясь разгулу и бражничеству, запорожские казаки, однако, не были похожи на тех жалких пьяниц, которые пропивали свои души в черных и грязных кабаках и теряли в них всякий образ и подобие созданий Божьих: здесь было своего рода молодечество и особый, эпикурейский, взгляд на жизнь человека, напрасно обременяющего себя трудом и заботами и не понимающего истинного смысла жизни – существовать для веселья и радости. Однако, смотря на жизнь с точки зрения веселого и праздного наблюдателя, запорожец не был чужд и мрачных дум. В основе характера казака, как и всякого русского человека, замечалась всегда какая-то двойственность: то он очень весел, шутлив и забавен, то он страшно грустен, молчалив, угрюм и недоступен. Эта двойственность вытекала, конечно, из самого склада жизни запорожского казака: не имея у себя в Сечи ни роду, ни племени – "вин из рыбы родом, од пугача плодом", отрезанный от семьи, видя постоянно грядущую в очи смерть, казак, разумеется, смотрел на все беспечно и свой краткий век старался усладить всякими удовольствиями, доступными ему в Сечи; с другой стороны, тоска по далекой родине, оставленным на произвол судьбы дорогим родным, а может быть, и милой казацкому сердцу "коханке", черствость одиноких товарищей, думы о грядущей беспомощной старости – заставляли не раз казака впадать в грустные размышления и чуждаться всякого веселья.

Казакови – як тому бидному сиромаси:
Ненька стара, жинкы нема, а сестра малая,
Чом же в тебе, казаченьку, сорочки не мае?
Ой сів пугач на мотыли, та як "пугу"! тай "пугу"!
Гей, пропадати казакови та в темном лугу"!..

Глава 12
Домашняя жизнь запорожских казаков в Сечи, на зимовниках и бурдюгах

Жизнь запорожских казаков в самой Сечи и жизнь в зимовниках и бурдюгах значительно разнились одна от другой. В Сечи жили неженатые казаки: сечевые казаки, по своей жизни и по чистоте нравов, говорит все тот же Мышецкий, считали себя мальтийскими кавалерами, и оттого в Сечь отнюдь не допускали женщины, будет ли то мать, сестра или посторонняя женщина для казака. Манштейн в "Записках о России" пишет: "Запорожским казакам не позволяется быть женатыми внутри их жилищ (в Сечи), а которые уже женаты, должно, чтобы жены их жили в близких местах, куда ездят они к ним временно; но и сие надобно делать так, чтобы не знали старшины". Этот обычай безженства соблюдался так строго у запорожцев, что из всех уголовных дел, дошедших до нашего времени от сечевых казаков, имеется лишь одно, раскрывающее грех казака против седьмой заповеди . В одной из дошедших до нас казацких песен шутливо рассказывается даже, что запорожцы так мало были сведущи в распознавании женщин, что не могли отличить "дивчины" от "чапли".

Славни хлопци-запорожци
Вик звикували, дивкы не выдали,
Як забачили на болоти чаплю,
Отаман каже: "Отто, братци, дивка!"
Осаул каже: "Що я и женыхався!"
А кошовый каже: "Що я и повинчався!"

Не любили запорожцы, когда к ним в Сечь привозили женщин и посторонние для них люди. Так, приводит в пример случай Манштейн, когда в 1728 году, во время Русско-турецких войн, в Сечь приехал русский подполковник Глебов с собственной женой и некоторыми другими женщинами, то казаки обступили жилище Глебова и требовали выдачи им находящихся там женщин, "дабы каждый имел в них участие". Разумеется, это нужно понимать только как угрозу, чтобы удалить из Сечи женщин, потому что за преступление казацкой заповеди виновных карали смертью. Подполковник с большим трудом мог отговорить запорожцев от нанесения ими жестокого позора женщинам, и то не иначе, как выставив им несколько бочек горилки. Но и после этого он принужден был немедленно удалить свою жену из Сечи ввиду возможности нового смятения казаков .

Обычай безженности запорожских казаков может быть объясним прежде и более всего военным положением их. Постоянно занятый войной, постоянно в погоне за врагом, постоянно подвергаясь разного рода случайностям, запорожец не мог, разумеется, и думать о мирной, семейной жизни:

Ему з жинкою не возыться,
А тютюн та люлька
Казаку в дорози знадобытця.

Но кроме этого, бессемейную жизнь запорожских казаков обусловливал и самый строй их воинского порядка: товарищество требовало от каждого казака выше личного блага ставить благо общества; в силу этого военная добыча запорожских казаков делилась между всеми членами товарищества поровну, недвижимое имущество казаков в принципе составляло собственность всего войска. Но чтобы совершенно выполнить долг казацкой жизни, нужно было отказаться от всех семейных обязательств, так как, по евангельскому слову, только "неоженивыйся печется о Господе, оженивыйся о жене".

Казаки Днепровской вольницы


Запорожская Сечь вот уже несколько веков остается символом безудержной удали, лихой вольницы и безрассудной отваги. Но кто они такие - запорожские казаки? Откуда взялись, как жили и куда подевались?

Первые поселения вольных людей в степи, возле порогов Днепра появились еще в XIII-XIV веках. Постепенно обитателей этих мест стали называть «казаками». Слово тюркского происхождения перешло в русский язык от монголо-татар. Обычно им называли разбойников, промышлявших на больших дорогах. А иногда - охранников, которых нанимали для обороны от этих самых разбойников.

Казак казаку рознь

В середине XVI века разрозненные казачьи отряды стали объединяться в единую силу. В 1553 году волынский князь Дмитрий Вишневецкий заложил на острове Малая Хортица деревянно-земляной замок, построив его на собственные средства. Так возникла первая Сечь - Хортицкая. С польским королем у Вишневецкого отношения не заладились. Зато он свел тесную дружбу с московским царством. Будучи далеким родственником Ивана Грозного, Вишневецкий со своими казаками принимал активное участие в походах против крымских татар. Однако вскоре крымчаки, совместно с турками, разорили Хортицу. Вишневецкий получил во владение город Белев (в современной Тульской области) и навсегда покинул Днепр. А казачество вновь рассыпалось на отдельные мелкие поселения. И тут на днепровскую вольницу обратили внимание короли Речи Посполитой.

Знаменитое письмо запорожских казаков турецкому султану Магомету IV, полное оскорблений, было написано в XVII веке, в ответ на требование сложить оружие.


О том, что хорошо бы иметь на юге постоянное войско, способное в случае необходимости дать отпор туркам, поляки мечтали давно. Сигизмун II Август в 1572 году издал указ о создании «реестрового казачества». На службу было принято 300 человек, которые давали присягу верно служить короне, отражать набеги татар, подавлять крестьянские волнения и участвовать в королевских походах. Это казачество было торжественно названо Войско Его Королевской Милости Запорожское. В дальнейшем король Стефан Баторий увеличил количество реестровых казаков в два раза.

Зваться реестровым казаком было не только почетно, но и выгодно. Высокий статус, почет, регулярное жалованье... Вот только к настоящей Запорожской Сечи они имели отношение очень условное.

Реестровые казаки жили не на Днепре, а в городке Трахтемирове Киевского воеводства. Там находились их казна, арсенал, архивы и госпиталь. Настоящих запорожцев они презрительно именовали «голыт-венными казаками» - от слова «голытьба». Польская корона тоже не признавала вольное казачество днепровских порогов, хотя использовала их для военных походов, совместно с реестровыми казаками. Получилось, что одновременно существовали две Запорожские Сечи: официальное реестровое войско и дикая днепровская вольница, получившая название «низового казачества». И те и другие настоящими, разумеется, считали себя, а оппонентов именовали самозванцами.

Московское государство всегда относилось к «низовой» Сечи серьезно: как к доброму союзнику в борьбе с турками и татарами, но опасному противнику во время польских походов. Ведь воевать запорожцы умели и любили. На вооружении у казаков всегда было самое передовое оружие тех народов, с которыми они воевали. Доверяя острой сабле, казаки не забывали про пистолеты, ружья и пушки. А их легкие суда «чайки» наводили ужас на морях и реках.

«Низовое лыцарство»

«Низовая» Запорожская Сечь не была государством. Это было совершенно уникальное для XVI-XVII веков сообщество свободных людей, которые жили так, как хотели, не подчиняясь власти извне. Все решения принимались сообща, на куренных и кошевых радах (собраниях). Все казаки Сечи считались входящими в кош (общину или товарищество), который делился на 38 куреней. Курень - это и воинское подразделение (типа батальона или полка), и длинный деревянный дом (скорее, казарма), в котором жили казаки. Вся территория, на которой раскинулась Сечь, делилась на 8 паланок (округов).

Самым главным человеком на Сечи был кошевой атаман, избираемый на кошевой раде. Ему принадлежала огромная власть - он разрешал споры, выносил смертные приговоры и командовал войском. Его ближайшие помощники занимали должности судьи, есаула и писаря. А уже за ними по старшинству шли куренные атаманы. Всего те или иные должности на Сечи занимали чуть более сотни человек. Все остальные были равны.

Даже атаман не мог оспорить решение кошевой рады, которая собиралась в обязательном порядке раз в год. Право голоса на ней имел любой сечевой казак. Но стать «сечевым» было не так-то просто. Мало было просто прийти на Сечь и заявить о своем желании присоединиться к казачеству. Требовалось соответствовать нескольким условиям.

Во-первых, желающий вступить в Сечь должен был быть вольным и неженатым. Так что беглым крепостным сподручнее было податься на Дон, чем к запорожцам. Хотя для того, чтобы подтвердить свой вольный статус, достаточно было дать слово, чем, конечно, многие пользовались. Во-вторых, принимались только православные или те, кто готов был сменить веру. И наконец, в-третьих, требовалось выучиться «сечевому лыцарству».

Только после семи лет обучения кандидат получал статус «испытанного товарища» и допускался на Сечь. Тогда же ему давалось прозвище-фамилия - вспомните гоголевских Тараса Бульбу или Мосия Шило.

Те, кто пока что испытания не прошел, жили на границах Сечи и именовались «зимовыми казаками». Туда же отправляли тех, кто решил жениться. При этом все они считались в составе «низового войска». Но не участвовали в радах и получали только малую толику от военной добычи.

Законы, установленные на Сечи, были крайне суровы. Тяжким преступлением считалось воровство, которое всегда каралось смертью. За драки, надругательство над женщиной или грабеж православного населения били кнутом, приковывали к столбу. Но самая жуткая кара ждала того, кто пролил кровь своего товарища-казака. Убийцу живьем клали в могилу, сверху ставили гроб с его жертвой и закапывали. Дезертиров казаки презирали особо - их до смерти забивали камнями. Пожалуй, только такими жесткими мерами и можно было держать в узде эту гремучую смесь, собравшуюся на Днепре.

Союз с Россией

Отношения Запорожской Сечи с Россией всегда были непростыми. До середины XVII века казаки не раз ходили на Москву в походы. В Смутное время воевали за Лжедмитрия I, поддерживали польского королевича Владислава, претендовавшего на российский престол.

Однако по мере укрепления Речи По-сполитой православные казаки стали все неуютнее чувствовать себя в союзе с жестко-католическим государством. Это вылилось в восстание Бориса Хмельницкого в 1648 году. Будучи казачьим полковником, он сумел объединить реестровых казаков с «низовым войском» и совместно дать бой польскому королю. Результатом стала Переяславская рада 1654 года, которая объявила о переходе казаков под власть России. Так возникло новое автономное образование - Гетманщина. Там снова бок о бок стали существовать две Сечи: Войско Его Царского Величества Запорожское (реестровые казаки) и «низовое войско».

Союз с Россией оказался недолгим. Во время Северной войны произошло роковое предательство гетмана Мазепы. На Полтавскую битву гетман привел всего несколько сотен казаков. Но уже до этого запорожцы развернули активные боевые действия против русских. Правда, обнаружилось, что «полки нового строя», созданные Петром I, не по зубам казачеству. Сечевики потеряли былую лихость, перестали заимствовать военные новинки у противника. Стали тяжелы на подъем и неповоротливы в бою.

Как результат - в мае 1709 года Запорожская Сечь была полностью разгромлена тремя русскими полками под командованием Петра Яковлева. Крепости были разрушены, курени сожжены, казаки разогнаны или перебиты, а около 400 человек взяли в плен, и многие позже были казнены.

Дальнейшая история запорожского казачества - это бесконечные скитания, в попытках найти новый дом и возродить былую славу. Пришлось просить покровительства у заклятых врагов - турецкого султана и крымского хана. Но там казаки не прижились. Они вернулись в Россию при Анне Иоанновне и основали Новую, или Подпольненскую, Сечь почти на том же месте, где потерпели поражение от Петра. Они охраняли российскую границу, участвовали в Русско-турецких войнах, но былого размаха уже не достигли никогда.

Точку в истории вольного казачества поставила Екатерина Великая, которая 3 августа 1775 года подписала манифест «Об уничтожении Запорожской Сечи и о причислении оной к Новороссийской губернии».